На следующем фото оказался вид лобового стекла снаружи автомобиля. Послание постепенно исчезало с него, влага почти испарилась. Но буквы оставались различимыми, а сквозь стекло я мог разглядеть Шона. Голова запрокинулась назад, раскрытый рот смотрел вверх. Перейдя к следующему снимку, я увидел всю сцену, будто оказавшись в авто рядом с ним. С места переднего пассажира открывался вид на тело. Кровь, вытекшая из раны на шею, охватывала ее словно тесный галстук и терялась ниже, на свитере. Теплая зимняя куртка расстегнута. Потолок и заднее стекло сильно забрызганы. Пистолет лежал на сиденье рядом с его правым бедром.

На остальных снимках та же сцена представала крупным планом и под различными углами. Они не оказали эффекта, который я ожидал ощутить. Стерилизованный свет ламп-вспышек лишил брата всякой связи с обликом живого человека. Он смотрелся манекеном. Я не обнаружил в них ничего, что могло бы затмить печаль ужасавшего меня факта — Шон действительно сам лишил себя жизни. Итак, следовало признать: я пришел сюда с тайной надеждой, и теперь этой надежды больше нет.

Вернулся Гролон. Войдя, он направил в мою сторону любопытствующий взгляд. Я встал и, пока Гролон маневрировал, располагая на обычном месте свое громоздкое тело, положил папку с бумагами на стол прямо перед ним. Открыв пакет из коричневатой упаковочной бумаги, он вынул упаковку с сандвичами. Начинка — яйцо с салатом.

— Как ты сам?

— Нормально.

— Хочешь половину?

— Нет.

— Ладно. И что ты чувствуешь?

Глупо улыбнувшись его вопросу, я вспомнил, сколько раз сам говорил то же самое. Нужно уйти от этого вопроса.

— Видишь это? — Я показал на свой шрам. — Я получил его, спросив о том же в подобной ситуации.

— Прости.

— Не надо. Я бы сам не извинялся.

Заглянув в комнату, где обычно работали сотрудники КОПа, я не обнаружил там никого — продолжался ленч. Первым, в поисках Векслера, я посетил «Сатир». Этому заведению полицейские обычно отдавали предпочтение, чтобы перекусить, да и выпить немного за ленчем.

Векслера я заметил сразу. Он сидел в одной из расположенных в глубине кабинок. Единственной проблемой оставалось присутствие Сент-Луиса. Меня копы не видели, и я задумался: не лучше ли пока исчезнуть и попытаться застать Векслера одного, попозже? Тут взгляд детектива остановился на мне.

Пришлось подойти к столику. Судя по вымазанной кетчупом посуде, они уже поели. Перед Векслером на столе стояло нечто напоминавшее «Джим Бим» со льдом.

— Вы только посмотрите! — вполне добродушно сказал Векслер.

Я проскользнул в нишу, сев за стол рядом с Сент-Луисом. Сторона была выбрана не случайно — мне лучше находиться против Векслера.

— Это кто еще? — слабо протестуя, пробормотал Сент-Луис.

— Это пресса, — сказал я. — Как продвигаются дела?

— Не отвечай, — быстро сказал Сент-Луис, обращаясь к Векслеру. — Он хочет получить то, чего у нас не может быть.

— Разумеется, я этого хочу, — ответил ему я. — Что еще нового?

— Нового? Ничего, Джек, — ответил мне Векслер. — Что, правду говорит Большой Пес? Тебе действительно нужно то, чего у нас не может быть?

Ситуация напоминала игру. Добродушный обмен репликами с целью выпытать информацию, специально ею не интересуясь и не спрашивая ничего прямо. Она началась с обращения к кличкам.

Такие знакомые ужимки. Я видел их много раз, да и сам поднаторел в этом достаточно. Отработанные до совершенства движения.