– Я попытаюсь прикончить эту тварь. Молчите не мешайте!

Он услышал ворчанье сенара и снова толкнул его:

– Ну, двигайся! Поживей!

Монстр закрепился в ярде от дыры; рогатая голова на длинной шее пошла вверх, словно огромный капкан на выдвижном штоке. Блейд поднял меч над головой, направив его острием вперед. Он не мог размахнуться в низкой пещере да и не собирался делать этого: рубящие удары были бесполезны. Но клинок покойного бленара имел в длину около четырех футов, и если всадить эту полосу стали в уязвимое место… Губы странника искривились в мрачной усмешке: пожалуй, самым уязвимым местом чудища был желудок. До него он и собирался добраться.

Он рассчитывал на то, что ни один зверь не может сожрать добычу, не раскрыв пасть. Пасть! Остроконечные несокрушимые клыки, за ними – язык… горло! Мягкие ткани, прикрытые каменной шкурой, плоть, которую можно резать, колоть и кромсать… Один удачный удар… Только один удар!

Чудовищные челюсти разошлись над ним, пасть монстра была зловонней адской клоаки. На миг Блейд разглядел в глубине что‑то черное, шевелящееся; нарост на небе?.. язык?.. Это образование походило на клубок перепутавшихся змей, и за ним темнела дыра размером с человеческую голову.

Туда он и всадил клинок – в ту секунду, когда голова твари метнулась к нему.

Страшный удар отбросил Блейда к стене, в глубь пещеры; нечто мягкое, теплое оказалось под ним, он услышал придушенный вопль, потом сильные руки Нуг‑Уна схватили странника за плечи, помогая сохранить равновесие. Словно в ответ на вскрик сенара, леденящий утробный рев раздался снаружи. Огромная голова, маячившая перед входом, исчезла; до Блейда долетел гулкий звук падения, сопровождавшийся хрипом и скрежетом, будто чудовищные когти царапали по камням.

– Зверь умереть? – в голосе сенара звучала надежда.

– Не знаю. Если он полезет сюда снова, нам конец.

– Остался еще мой меч! – Блейд почувствовал, как Вайала вкладывает рукоять в его ладонь. Он сунул оружие за пояс и сказал:

– Твоим мечом, детка, я не смогу даже поцарапать эту тварь.

Она всхлипнула, прижавшись к нему всем телом. Минут десять путники стояли молча, ощущая прохладу каменной стены и напряженно прислушиваясь к хриплому вою чудища. Утробные вопли и скрежет постепенно стихали, сменяясь негромким шелестом песка; потом наступила тишина. Блейд осторожно развел руки девушки и шагнул к выходу.

Он опустился на колени на краю отверстия и долго смотрел вниз, на залитый лунным светом песок, кое‑где искрившийся фиолетовыми всполохами; затем повернул голову к спутникам.

– Идите сюда. Я думаю, больше нас никто не побеспокоит.

* * *

Ночь путники провели в пещере, и их действительно никто не тревожил – жуткий труп у подножия скалы отпугивал остальных обитателей пустыни. Изредка Блейд различал сквозь сон далекие протяжные вопли, казавшиеся визгом шакалов по сравнению с ревом поверженного им монстра; эти звуки не беспокоили его – во всяком случае, не больше, чем жажда.

Утром Вайала призналась, что у нее начинает зудеть кожа. Видимо, эти развалины, превратившиеся в скалы и груды камней, еще хранили остаточную радиоактивность, и пребывание в таком месте не слишком нравилось Блейду. Правда, как утверждала девушка, жжение было едва заметным, и два‑три дня странствий в пустыне не могли принести большого вреда. Блейд не собирался задерживаться тут надолго.

Они перекусили остатками желтых клубней, с трудом заталкивая пищу в пересохшие глотки, потом спустились вниз и отправились в путь, прячась в тени руин от жарких лучей восходящего солнца. Нуг‑Ун задумчиво покосился на мертвое чудище и буркнул:

– Зверь проглотить острую палку Блейда и умереть. Хорошо! Блейд потерять палку. Плохо.

– У меня есть другая палка, – странник похлопал по рукояти висевшего у пояса меча бреггани.