-  Нет. Не обессудь, Язон - тороплюсь я. Раньше сядешь - раньше выйдешь! Счастливо! - и, махнув на прощанье рукой, Серый скрылся за поворотом.

    -  А как же… - в беспомощном недоумении протянул ему вслед руки юноша. - Я же думал, что мы вместе пойдем…

    -  Извините, но с вами вместе пойду я, - раздался у него за спиной незнакомый голос.

    -  Кто ты? - с недоумением оглядел Язон незнакомца с ног до головы.

    -  Это царевич Ион, - рядом с первым неизвестным появился второй.

    «Какие педилы…» - усмехнулся про себя Язон.

    -  Мне сифия сказала идти с первым встречным, - набычив голову и глядя исподлобья, не терпящим возражения тоном заявил царевич Ион. - Это - мое предсказание, как найти потерянного друга, и я буду за вами ходить, чего бы это мне не стоило.

    * * *

    Когда вечером Волк дохромал до своего тайника, ковер исчез.

    Не веря своим глазам, Серый переворошил все кусты, заглянул под все ветки, камни и чуть ли не под все травинки, потом вышел обратно на дорогу, чтобы проверить, не ошибся ли он местом, хотя и без того знал, что не ошибся, что ветки, набросанные им поверх Масдая, раскиданы во все стороны, и что ковер бесследно пропал.

    Бросив на траву мешок с котелком, ложкой, овощами и солью, которыми он по пути затарился во встречных лавках - базар так поздно уже не работал - он устало опустился на землю и стал развязывать злосчастные сандалии, выменянные им, видно, в недобрый час. Под ремешками уже виднелись красные потертости и кровавые пузыри мозолей.

    «Зато не жарко,» - слабо попробовал он найти ложку меда в бочке дегтя, но подобное утешение звучало неубедительно даже для него. Или в первую очередь для него.

    «Эх, ножки мои ножки, ножки-хорошки, и за что же это вас так… Ведь правду говорят - дурная голова ногам покоя не дает… Сапоги менять голова додумалась, а досталось ногам… Нет в жизни справедливости. А интересно, подорожник у них тут растет? Надо посмотреть. А потом из плаща портянки нарежу. Вот и пригодился такой тонкий - а я еще брать не хотел - а так бы тоже сперли, как и ковер… Раз сперли - значит, скорее всего, горожанин какой-нибудь. Раз ворует - значит бедный. Был бы богатый - прислугу бы послал. Раз бедный - значит продавать понесет. Раз продавать - значит самому богатому, потому, что таких диковин у них тут, видать, не водится - вон, эти двое - Ирак с царем, как там его… неважно… как увидели Масдая - так все изохались. А раз диковина - значит, хорошую цену за него получить можно. Значит, богатею понесет… Ладно, ладно… А подорожника тут у них нет… Очень жалко. Придется так наматывать. А ведь ноги-то у меня не казенные. Ну, перекупщик - берегись. На натертых ногах теперь тебя еще искать сколько… И чем дольше - тем берегись.»

    Закончив переобувание, Волк потянулся не глядя за мешком с утварью и замер - пальцы его натолкнулись на гладкое холодное чешуйчатое что-то.

    -  Ах, ты дармоед! - с несправедливым упреком повернулся он к Меке. - Я тебе доверил, охранять оставил - а ты!.. Опять за бабочками гонялся! Стрекозел!

    Химерик (ибо это был именно он) виновато понурил белобрысую голову с подросшими явно за эти несколько дней рожками и попытался поджать хвост.

    -  Эх, ты… Холера… Химера…

    -  М-ме…

    -  Вот тебе и «ме»… - со вздохом поднялся он, подхватив мешок.