Она как Робин Гуд – вступается за обиженных, загнанных, затравленных. У нее много общего с Чарльзом.

– А почему Чарльз? – спросила она. – Почему вас беспокоит именно он?

– Я не хочу, чтобы человек был наказан несправедливо. Ведь речь идет о его жизни. Ведь и тогда, в случае с сыном Линдберга, я не верила, что Бруно Хауптман виновен. Да, и там были улики, но большую часть их можно было объяснить совпадениями. В газетах поднялась жуткая истерия. Мне было чуть за двадцать тогда, это было первое серьезное дело, с которым я работала. И я знала, что можно что‑то изменить, но я не сделала этого. Сделаю сейчас. Или умру.

Мариэлле было трудно продолжать этот разговор, но она заметила в глазах Беа нечто такое, что все‑таки решилась спросить:

– Вы любите его? – В этом вопросе не было ревности. Мариэлла задала его без всякой задней мысли. Прежде чем ответить, Беа Риттер долго смотрела Мариэлле в глаза.

– Не уверена. Мне не хотелось бы влюбляться в него. Это не в интересах дела.

Но Мариэлла понимала, что только по одной‑единственной причине Беатрис Риттер так заботилась об оправдании Чарльза Делони.

– А он знает, или он так же глуп, как раньше? – улыбнулась Мариэлла.

Он бывал глуп – если хотел. А сейчас его, конечно, занимали более важные проблемы. Но Беа засмеялась.

– Может, глуп, как раньше, а скорее слишком занят. – Этот человек сейчас боролся за жизнь.

Внезапно лицо Беа стало серьезным. – Вы хотите вернуться к нему?

Не раздумывая, Мариэлла помотала головой. Слишком много времени прошло, и слишком много горя и боли. Она любит его и никогда не перестанет любить. Но он уже ушел из ее жизни. Мариэлла сейчас думала, что эта маленькая рыжеволосая журналистка сможет со временем сделать его счастливым – если это время придет и его оправдают. Чарльз уже сейчас многим ей обязан, но, по ее словам, он об этом не подозревает.

– Беа, что вы сейчас собираетесь делать?

– Не знаю… Позвоню кое‑кому… Старым друзьям… Я знаю нескольких частных детективов, свяжусь с ними. А если понадобятся деньги, возможно, придется поговорить с Томом Армуром. Можно надеяться, что он согласится оплатить некоторые неофициальные расходы. – Она была готова сделать что угодно: звонить, ездить, платить – действовать. – Может быть, ничего и не выйдет, но мы, по крайней мере, будем стараться. И может быть, что‑нибудь выведет нас к Тедди.

– Сообщите мне сразу же, если узнаете что‑нибудь, ладно?

– Обязательно.

Обе женщины поднялись. Мариэлла проводила свою гостью до дверей. Она понимала, что подружиться по‑настоящему им не суждено. Но Беа нравилась ей. Она – неординарная женщина и необыкновенно умная. С ней Чарльзу было бы хорошо.

Беа Риттер исчезла. Когда Мариэлла поднялась к себе, был уже первый час ночи. Погасив свет, она легла и стала думать о Малкольме, о квартире на Парк‑авеню. И о своем мальчике, который спит сейчас где‑то в кроватке рядом с незнакомыми людьми. Мариэлла молилась, чтобы так оно и было.

Глава 13

Шли недели, в мире происходили важные события, Гитлер захватил балтийский порт Мемель, а процесс продолжался. Первые страницы газет по‑прежнему занимали преимущественно судебные новости, зловещие события, послужившие прологом к новой мировой войне, освещались гораздо сдержаннее. Во всяком случае, все газеты Нью‑Йорка больше интересовались делом Делони, нежели политическими потрясениями. Тем временем Великобритания и Франция заявили о своей готовности прийти на помощь Польше в случае германской агрессии, войска генерала Франко вошли в Мадрид, и, к огромному огорчению Чарльза, гражданская война в Испании завершилась поражением республиканцев.