– Я знаю. Я этого тоже хочу. Вы это заслужили… Давайте встретимся… Хоть на десять минут.

– Когда?

Если репортеры прознают, что Мариэлла встречалась с мисс Риттер, в газетах поднимется крик. Хотя им и так достаточно материала для скандала после сегодняшних разоблачений Малкольма.

– Можно мне приехать прямо сейчас? Понимаете… Я знаю… Это ужасно… – Мариэлле было страшно, но встретиться, наверное, надо.

– Нет… Я не знаю…

– Пожалуйста, – Беатрис продолжала настаивать, и Мариэлла наконец сдалась.

– Ладно. Приезжайте.

– Сейчас?

– Да. Вы можете быть у меня через полчаса? Да она бы через полминуты прилетела! Когда Беа Риттер приехала, Мариэлла, совершенно одетая, дожидалась ее внизу. Войдя, журналистка немного испугалась, ее облик смягчился, и из‑под маски решительной женщины выглянула робкая маленькая девочка. Беа Риттер было двадцать восемь лет. Ростом она была намного ниже Мариэллы. Ее гардероб составляли дождевик, вязаный свитер и брюки.

– Спасибо вам большое, – сказала она, все еще робея, когда Мариэлла провела ее в библиотеку и закрыла дверь. Мариэлла тоже была в брюках и в черном шерстяном свитере, волосы ее были убраны назад, косметики на лице не было, и вся она казалась какой‑то чистой и изящной. Именно такую Мариэллу и полюбил Джон Тейлор.

– Не знаю, чего вы от меня ждете, – мягко сказала Мариэлла, садясь рядом с гостьей и внимательно глядя на нее, – я же сказала вам по телефону, что ничем не смогу вам помочь.

– Мне от вас нужна даже не помощь, – возразила Беа Риттер. Она добивалась этой встречи долгие недели, и вот она здесь, в этом доме, мирно сидят рядом две женщины, которые по разным причинам хотят одного и того же. Беа хочет найти мальчика, чтобы оправдали Чарльза, а Мариэлле просто нужен ее сын. – Я хотела бы просто поговорить с вами, понять, что вы думаете… Это не для газет… Скажите… Не так, как в суде… Вы же не верите, что он украл вашего мальчика?

– Я вчера честно отвечала в суде, – со вздохом ответила Мариэлла. Зачем только она пустила в дом эту Беа Риттер? Но она такая деятельная, решительная, напористая, что не пустить ее было невозможно. Но к чему все это опять перебирать? – Это вам для статьи?

Беа покачала головой, и Мариэлла ей поверила.

– Это для меня. Мне нужно убедиться. Потому что я тоже не верю, что это он.

Она говорила так, как будто Мариэлла была твердо убеждена в невиновности Чарльза. Но Мариэлла чувствовала, что спорить не стоит.

– Зачем вам?

– Может быть, я ненормальная, но я ему верю. Доверяю ему. Я восхищаюсь им. Уверена, что он дурак, глупостей он наделал таких, что закачаешься, нельзя было такое говорить, все то, что он вам сказал в парке, но если бы он действительно намеревался украсть ребенка, он бы ни о чем подобном не заикнулся.

– Знаете, я сама так думала… А потом они нашли пижаму… – Тедди предстал перед ее глазами как живой, и теперь нужно было бороться с накатившими слезами. – Ну как могла попасть туда пижама Тедди, если Чарльз не имеет к этому отношения?..

– Миссис Паттерсон… Мариэлла… Можно я вас буду называть – Мариэлла? – Верно, они из разных сфер жизни, из разных миров, но на какое‑то мгновение они стали друзьями. У них была общая цель – найти малыша. Мариэлла кивнула. – Он клянется, что пижаму подбросили. Он считает, что кто‑то кому‑то заплатил, чтобы пижаму подбросили. И этот кто‑то, может быть, живет совсем рядом с вами, в этом доме.

– Но это была именно та пижама, что была на Тедди в ту ночь.