Джон смотрел на нее, не говоря ни слова, и думал о своей жене и о том, что может случиться после окончания процесса. Он прекрасно понимал, что дальше так продолжаться не может. Но хотя чувства их были взаимны, они избегали откровенных разговоров о том, что их ждет в дальнейшем. Сейчас жизнь Мариэллы была слишком заполнена происшествиями, так что она не могла думать ни о чем, кроме процесса и судьбы Тедди.

– Я почти жалею Малкольма, – сказала Мариэлла, провожая Тейлора до дверей. Джон был страшно раздосадован, что приходится уезжать и прерывать это прекрасное время, когда они вдвоем. – Ему, наверное, несладко пришлось, когда из него все вытянули.

Он‑то пришел в ярость в суде, а Бригитта потеряла голову от стыда и страха.

– Тебе вчера пришлось еще хуже. Нет, она удивительная женщина. Как она может жалеть его сейчас?

– Он почти все время врал.

Надо признать, в конце они его подловили. Он только не сознался, что с самого начала знал про Чарльза и про клинику в Швейцарии. Но присяжные поняли, что он изворачивался и лгал под присягой.

– Он поделом получил сегодня. Зато, что он с тобой сотворил, он еще не такого заслуживает.

– А зачем им понадобилось издеваться надо мной?

– Да как же иначе? Они боялись, что ты начнешь выгораживать Чарльза, а теперь они надеются, что твое свидетельство ничего не значит.

Как прекрасно было бы вообще не приходить в суд!

– Мариэлла, что ты сейчас думаешь про Делони?

– Не знаю… – Некоторое время тому назад она была убеждена, что преступник – Чарльз. – Даже не знаю, что я думаю. Улики против него, но я все время думала, что лучше знаю его. И когда он в парке болтал, я ему не поверила, а потом Тедди украли… Я не знаю, что подумать.

Она уже не может думать об этом… Три месяца назад она видела его в последний раз, три месяца назад брала его на руки, а теперь о ней говорили, что она и позаботиться о нем не могла как следует.

– Хоть бы он был не виноват… хоть бы мы нашли Тедди… – Она в самом деле еще надеялась, но Джон очень и очень сомневался в этом. Слишком много времени прошло. У него из головы не выходило дело Линдбергов.

– Ты не вернешься к нему? – спросил ее Тейлор. Этот вопрос вертелся у него на языке уже несколько дней. Он хотел выяснить раз и навсегда, потому что где‑то в глубине души знал, что она все еще любит Чарльза.

– Не знаю, – честно ответила она. – Вряд ли. Наверное, я бы не смогла. Между нами слишком много боли пролегло. Не могу себе представить, как мы будем просыпаться по утрам, о чем разговаривать утром, если мы будем вместе. Ну а если Чарльз не виноват и Тедди вернется… Чарльз все равно никогда меня не простит. – Мариэлла подняла глаза. Джону не понравился ее ответ.

– Ты не виновата, если в мире происходит что‑то плохое. Не ты грозила ему в парке, а он тебе.

И это он, идиот, либо украл твоего ребенка, либо, во всяком случае, повел себя очень дерьмово. Черт побери, ты только сходила в парк погулять с ребенком, только и всего. За это тебя винить? И ты точно так же не виновата, что Тедди украли… И что тот ребенок утонул… Хватит верить всему, что на тебя взваливают эти сволочи.

Мариэлла улыбнулась. Она полюбила его за то, что он верил в нее, защищал ее, не был безучастен к тому, что о ней говорили, а главное, старался найти Тедди. Но она не знала, что их ждет, когда дело будет закончено. Они будут друзьями, ведь он так помог ей в самый тяжелый для нее момент. И теперь, после первых дней суда, многое его беспокоило.