И хотя Кэти со страхом ожидала появления миссис Блайт и ее дочери, она вздохнула с облегчением, когда они наконец появились в гостиной.

Время тянулось бесконечно. Чарльз уехал в понедельник сразу же после завтрака, и, хотя сейчас был всего лишь четверг, Кэти казалось, что она уже целую вечность оторвана от своих вересковых полей. Она бродила по полям, но в конце концов ей пришлось держаться подальше от чужой собственности. Если бы фермер был повежливее, то реакция Кэти могла быть совершенно иной. А так она вполне определенно дала ему понять все, что думает о законах, запрещающих вторгаться в частную собственность, и продолжала пересекать его поля, коль скоро в этом возникала необходимость. Фермер грозил обратиться в полицию, но это ее совершенно не беспокоило, гораздо больше ее встревожило то, что он обещал пожаловаться Чарльзу.

Она исследовала дом, после чего возненавидела его еще сильнее. Кэти не могла примириться с мрачным, гнетущим пространством, темными коридорами и тяжелой мебелью. Ей не нравилась миссис Блайт, хотя она и подружилась с ее дочерью. Она почувствовала в Берил знакомую ей самой тайную печаль, но о разорванной помолвке ей рассказал Стив, сама Берил говорила очень мало, даже со своей матерью. Кэти припомнила, как Чарльз обращался с Берил во время их короткого совместного завтрака. Он держался холодно, но любезно, совсем не так, как с ее матерью. Было очевидно, что между ними не существует симпатии; Чарльз просто терпел дочь мачехи, считая это долгом вежливости.

Стив, как и рассказывал Чарльз, оказался совершенным ребенком; но он был любителем ботаники и очень мало знал о структуре горных пород. При этом он умел слушать, а некоторые его замечания были вполне уместны и даже глубоки.

Вскоре не осталось сомнений в том, что все домочадцы сошлись в одном — они стали считать ее очень странной. И Берил, и ее мать читали только романы, поэтому круг чтения Кэти заставлял их поднимать брови. Стив взял почитать одну из книг Поля, но оказалось, что она слишком трудна для него, и он вернул ее Кэти непрочитанной. Все больше и больше она скучала по отцу, по их оживленным дискуссиям и даже спорам, когда ее собственные теории вступали в противоречие с представлениями Поля. Здесь ей было совершенно нечем заняться, и она опасалась, что в конце концов станет похожей на Стива, интересующегося только сном, книгами и едой.

После ленча она отправилась к старику, в его любимое место — полуразрушенный летний домик, который держался только благодаря плющу и дикой вьющейся розе, плотно оплетавшим его стены и крышу.

Стив был поглощен чтением. Клок седых волос свешивался на книгу, очки съехали на кончик носа. Старик с трудом оторвался от чтения, засуетился, освобождая место рядом с собой. Но Кэти отыскала шаткий стул и храбро села на него, обхватив худые колени тонкими руками.

— Что ты читаешь? — спросила она, невольно обводя взглядом стены комнаты.

— Подумал, что было бы неплохо почитать о твоих пеннинских вересковых полях, — улыбнулся Стив. — Но из того, что я понял, кажется, они не изобилуют флорой.

Ей захотелось узнать, откуда он раздобыл эту книгу, и с удивлением девушка услышала, что он взял ее из библиотеки Грейнджа. На самом деле это была довольно известная книга, разумеется среди обитателей тех мест. Но Кэти и подумать не могла, что Чарльз хранит ее дома.

— Нет, у нас представлены некоторые растения, — сказала она Стиву. — Почвы на поверхности — это кислые торфяники, но они располагаются на песчаниках и сланцах, поэтому огромные пространства покрыты пушицей. У нас растут дикая черника, вереск, разнообразные лишайники, мхи и, разумеется, очень много папоротников.

— Я никогда не путешествовал по этой части Англии, — заметил он с сожалением, — и теперь начинаю думать, что много потерял.