И Стас не знал, что страшнее - открытая скорбь или вот эта ледяная неподвижность внутри и снаружи.

“Не пошла бы топиться,” – мелькнула мысль, и он встряхнулся, сосредоточился. Немало пришлось ему выслушать подобных историй, и обычно удавалось сохранить отстраненность профессионала. Сейчас было сложнее - он успел узнать этих людей достаточно близко, чтобы воспринять их боль, но он не мог себе этого позволить. Кто-то из них хладнокровно перерезал горло человеку. Кто-то из них – чудовище, и он должен выяснить, кто. Эмоции – потом.

Что получается?

Родион узнал о том, что ребенок не его, в мае 2016-го. Он год жил с этой мыслью. Возможно, сделал экспертизу ДНК, убедился в обмане Кристины. Мог ли он хладнокровно спланировать убийство? Стас не был в этом уверен. Одно дело – быть мудаком, совсем другое – продумать и воплотить убийство ребенка. Кто мог предположить, что мальчик свалится в воду? Вероятность минимальная.

– А как получилось, что ребёнок утонул в спасжилете? – привычка уточнять обстоятельства взяла вверх, и, хоть сыщик видел, что Васе неприятно и больно вспоминать, он спросил.

– Спасатели сказали, у него нога застряла между камней. Там не так глубоко. Течением уложило лицом вниз. Шансов выбраться самому практически никаких. Тело доставали потом долго, река очень быстрая. Родион в тот вечер страшно напился. Рыдал, – Вася помрачнел лицом, отвернулся.

– Ужас какой, – пробормотала Люба. По лицу её текли ручьем слезы. Она наконец решилась дотронуться до мужа, и он бессильно припал к её плечу.

– И ещё один вопрос, – Стас вздохнул. Вася повернулся и внимательно смотрел ему в глаза. Он был готов, – Кому ты рассказал о том случае?

Вася потряс головой:

– Никому, – нахмурился, бросил быстрый взгляд в сторону "хонды".

Стас ждал.

– Я Соне… жене только, в общих чертах… высказал свои сомнения. Я не был уверен, понимаете! Я ей просто… ну в сердцах как-то ляпнул, не подумав. Что Родион сволочь, не спас собственного сына. А она с ним… – он не закончил, махнул рукой. – Я потом ей сказал, что мне показалось. Там так всё быстро случилось. Мне действительно могло показаться, понимаете? Слишком он переживал.

Вася сокрушенно замолчал, зарылся подбородком в ворот свитера, словно пытался там спрятаться от всего этого. Мысль, что он оговорил друга, и это стало возможной причиной убийства, тяготила его. Но Стаса беспокоило сейчас другое.

– Кристина, а ты знала? – напрямую спросил он.

Женщина дико уставилась на него. Она словно не понимала, чего от неё ждут.

Ему пришлось повторить вопрос:

– Ты знала, что Родион фактически дал погибнуть мальчику? – звучало жёстко, и краем глаза Стас заметил, как исказилось болью и неодобрением лицо Вики, “зачем ты с ней так?" Но он не мог по-другому. Внимательно следил за женщиной. Кристина никак не реагировала, взгляд её оставался пустым. Потом она сжала тонкие пальцы, подняла глаза на Стаса и помотала головой:

– Нет, откуда мне было это знать? Родион сказал, шансов не было, он не успел поймать руку, и рафт отнесло течением.

Выдав эту тираду, она снова уставилась в огонь.

На поляне установилась тишина, только слегка потрескивало пламя, да Катунь нехотя шелестела по камням.

Вдруг раздалась музыка. Со стороны "хонды" громко неслась разудалая песнь:

Пробуди дух мой

Хоть на мгновенье

Но встает стеной

Наваждение

Наваждение

Все вздрогнули. Радио Катунь гремело буквально несколько мгновений, потом опять воцарилась тишина.

– Это так место говорило с тобой? – спросила Люба Стаса, в ужасе глядя в сторону машины.

– Угу.