– Угу.

– Кошмар какой. И что это значит? Наваждение?

– Да что угодно, – ответил Стас, а сам подумал: ”Возможно, это намёк на то, что Соня была под наваждением, когда убивала. Всё так смешалось у неё в голове – любовь, ненависть, ревность”.

Что управляет эмоциональным человеком, который не очень-то рад своей жизни, недоволен всеми вокруг и во всём видит только негатив? А если этот человек всерьёз влюбится? И поначалу чувство покажется взаимным? А потом – полный крах, презрение, отверженность на обломках семейной жизни… В обиженной женской душе разверзается истинный ад, где доводы рассудка бессильны. И из этого ада рождаются бессмысленные, чудовищные мысли и поступки, о которых потом приходится жалеть.

Так это себе представлял Стас. Он ещё раз внимательно посмотрел на всех. Толик горевал, словно только что вновь пережил гибель сына. Люба пыталась его успокоить. Вика прижалась к Стасу, ища защиты и тепла. Кристина сидела в ступоре. Сыщику показалось, что из уголка её четко очерченных губ стекает клейкая полоска слюны. Антрацитовые глаза уставились в одну точку в огне и не выражали ничего. Вася тоже неотрывно смотрел в пламя.

В тишине послышался жалобный вой со стороны Васиной машины:

– Выпустите меня, я тоже хочу рассказать! Мне есть, что рассказать! Я спокойна!

Все переглянулись.

Воспоминания о беснующейся Соне были ещё слишком свежи. С другой стороны, неплохо было бы её выслушать.

Люба беспокойно поглядывала в сторону Катуни, ёрзала на своем месте:

– Знаете, мне кажется, стало как-то совсем уж тихо. Как будто они притаились и ждут. Слушают нас, – она с опаской посмотрела на небо, – нехорошие у меня предчувствия.

– Нам надо продолжать, – как можно спокойнее сказал Стас, – я чувствую, разгадка близка. В его голове трое подозреваемых сменяли один другого, и вина каждого пока была недоказуема. Пока.

– Давайте не будем её выпускать, – предложил Вася, потрогав щеку. – Она реально опасна. Пойдемте лучше туда к ней, пусть изнутри рассказывает. Они встали и двинулись в сторону машины. Кристина немного замешкалась, и Стас рядом с ней дождался, чтобы она тоже пошла со всеми. С некоторого момента нельзя было упускать из виду её и Толика. И Соню.

Когда все сгрудились возле "хонды", женщина изнутри жалобно запричитала:

– Ребята, ну пожалуйста, выпустите. Вы не представляете, как тут страшно было, когда эта хреновина вдруг заорала сама собой. Говорю вам, я успокоилась, – губы её дрожали, голос был хриплым, но сидела она спокойно.

– Пойдемте к огню, – сказал Стас, – в конце концов, тут неудобно стоять. Да и прохладно уже.

Они выпустили Соню, и она первой охотно последовала к костру. Когда все расселись, маленькая женщина обвела их злым, ясным взглядом и сказала:

– Родиона убила Кристина. И сейчас я это докажу.

***

На Рождество 2020-го собирались у Любы с Толиком. Родион звал к себе, но Кристина сказала, что к нему не пойдет, Вася её поддержал, и все поехали на Горский к Романовым. Несмотря на тесноту, квартирка была уютная, всё тут располагалось по уму. В большой комнате у стены поставили стол с закусками, оставив место по центру для танцев. В комнату близнецов свалили вещи, и сюда же ходили посидеть в тишине и полумраке, поболтать. На кухне Люба орудовала казаном, готовя какое-то особенное мясо с добавлением чернослива. Поначалу все набились сюда же, Толик достал из холодильника пиво, Вася норовил стащить черносливину, получил в итоге лопаткой по пальцам, и Любка выгнала всех в комнату.

Тимофей, сын Сони и Васи, остался дома, а романовских близнецов отправили к бабушке.

Кристина пришла позже всех, и Соне показалось, она где-то уже успела как следует приложиться - глаза женщины возбужденно блестели, всегда безукоризненно наложенная помада немного смазалась, шарф был намотан поверх шубки кое-как.