Он вдруг вспомнил, как Толик мгновенно поехал. После первого же глотка. Да и сам он невероятно быстро опьянел. Но потом пропускал и выливал вискарь. Не принимая отраву внутрь. Поэтому и был в адеквате. А Толик?

Стас старался вспомнить всё до мелочей. Но его воспоминания почему-то сходились на занятии любовью с Викой и видении, что было после того. Ничего толком он вспомнить не мог. Разве что… Крис! Крис не пила вискарь. Делала вид, но почти всё проливала. Черт! Как же он сразу не углядел? И не понял.

Стас развернулся и бросился к мерсу, открыл багажник.

Он вспомнил, как Кристина уходила за бутылкой к машине и вернулась уже с открытой.

На сером нейлоновом коврике лежала пачка антигистаминного «Зодак». Стандарт был распотрошён, ни одной таблетки внутри не было. Как она успела размять их? Если только не плеснула немного виски. Вот почему бутылка была чуть-чуть неполной. Стас наклонился и понюхал коврик. От него шел легкий аромат вискаря.

Сыщик мгновенно всё понял. Оставалась только пара вопросов - почему она ранена? Хотела ли отравить Толика или же просто напоить до чертиков? И ключи от хонды. Вася говорил, что спит, как сурок, когда расстроен. Она могла их стащить, чтобы… чтобы убить Соню?

Стас вернулся к костру, подошёл к лежавшей Кристине. Ещё раз прощупал пульс. Ровный.

В этот момент Кристина открыла чёрные глаза, и пару секунд они смотрели друг на друга. Оба поняли, что тайна раскрыта.

Стас сказал:

– Вставай.

Женщина усмехнулась, поднялась и уселась на бревно.

Толик посмотрел на неё, как будто только что увидел:

– Это ведь ты, – пробормотал он. – Ты меня вчера подпоила. Крис!

Та молча смотрела в огонь.

– И ты.. мы говорили вчера с ней, она же совершенно сумасшедшая, не помнит, что... что Ваня погиб, – он оглядел присутствующих. Стас внимательно следил за Кристиной. Та не двигалась. На губах её застыла кривоватая усмешка.

Сыщик стоял рядом и пытался сложить все кусочки мозаики. Крис снова была непробиваемой. Такой он видел её за эту поездку несколько раз, и это шло в полное противоречие с тем, какой она была в остальное время. Два состояния! И ведь сам думал об этом, когда просчитывал Соню. «Как качели», — вспомнил Стас. Из одного состояния в другое. Что-то постоянно служило триггером. Иван. Смерть сына.

— Крис, почему ты не помнишь о смерти сына? — спросил Стас.

Кристина удивленно на него посмотрела.

— С чего бы? Я прекрасно помню, как хоронили Ванечку, — совершенно невозмутимо произнесла женщина.

Сейчас она помнила. И могла об этом говорить очень спокойно. Но что тогда делало её другой? Стас отвернулся, стараясь сообразить. Он не психиатр, даже близко не знаком с возможными течениями болезней или осложнениями. Но он явно видел на этом пляже двух разных женщин. Одна спокойно говорила о смерти сына и была замкнутая, словно в постоянном легком ступоре. Вторая… вторая же, думала, что Иван ждёт дома и не могла смотреть на труп. Черт!

— Идём! — Стас схватил Кристину за руку и потащил к берегу, где лежал Родион, за это время даже нисколько не изменившийся.

Кристина дернулась, попыталась сопротивляться, но Стас только крепче держал ее, не позволял вырваться.

Остальные, не понимая, что происходит, молча смотрели на них. Только Вика встала и поплелась следом.

Стас подошёл к трупу, сдёрнул куртку. Выпрямился и посмотрел на Кристину. Женщина отвернулась, поджала губы и молчала.

— Это сделала ты? — жестко спросил Стас.

Губы Кристины задрожали, она косо поглядела на Родиона и замотала головой.

— Нет, нет, — бормотала она. — Родичка!

Её начало трясти, она едва не упала на песок.