Вика укрыла Стаса спальником и теперь отирала кровь с виска. Её было немного, рана больше походила на глубокую ссадину. Лицо Стаса было очень бледным. Вике вдруг показалось, что он умер. Она прислушалась - дыхание было поверхностным, частым, но он ещё дышал.

Раздался вопль Любы: “Да нафига?” и вдруг бахнуло. Заросли ивняка вспыхнули ярким, и осветили почти весь пляж. Вика на секунду подняла глаза, и увидела, как на ладони, тело Родиона, машины, изумленное Васино лицо за лобовым стеклом, фигуры Толика и Любы. И ей показалось, что в дальнем конце пляжа у воды стоит еще одна фигура, но не Кристины, мальчишеская. Люба зачем-то ударила Толика кулаком в спину, он начал отбиваться, уронил её.

Ивняк запылал. Рыжие языки пламени поползли в стороны, пожирая тонкие ветки. Занималось плохо, но стоило стволикам подсохнуть, как они тут же вспыхивали тростником. На фоне огня Вика видела мечущиеся фигуры друзей.

В этот момент из “хонды” раздалась музыка.

Играла старая песенка из детства, незамысловатая, как пять копеек, с простым мотивом. Только хрипловатый проигрыш, без слов, и Вика никак не могла вспомнить, что за песня?

 ***

Вася смотрел на друзей, сжав руль. Радио шипело, булькало, раздражало его. Он покрутил ручку, но это никак не повлияло на ситуацию. Соня нервно пошевелилась, когда раздался первый звук, но потом расслабилась. Похоже, присутствие мужа её все-таки успокаивало. Он ткнул кнопку, полностью отключая медиа-центр. Наступила желанная тишина.

Вася увидел, как Стас потащил Крис к телу, как сдёрнул куртку с лица Родиона, как женщину словно подкосило, и как она бросилась на сыщика. Вася дёрнулся, но остался сидеть. Смысл? Смысл им помогать? Они всё равно его считали виновным. Его и Соню. А теперь она ранена и наверное умрёт из-за этих козлов. И даже если выживет, то он всё равно останется один.

Вика бросилась на Кристину, Вася сжал зубы. Соня слабо застонала, сквозь силу сказала:

– Это Кристина. Я сразу говорила тебе, ты не верил. Расхлёбывай.

Вася молча смотрел, как бегут Люба с Толиком, как Крис с перекошенным лицом проносится мимо машины куда-то в кусты. Он успел бы перехватить её, но не стал. Смысл?

В голове прозвучало насмешливое “Ну куда ты сунулся, козёл?” Перед внутренним взором возникло бледное одутловатое лицо мальчишки из параллельного 5-го “Б”. Его гнобили почти всем классом.

Вася, тогда беззлобный пухляш, как-то зашёл в мальчишеский туалет и увидел: пацаны втроём издеваются над парнишкой, пытаясь скормить тому галстук. “Эй, ну вы чего?” – спросил он, отступая к двери, но мальчик, кажется, Лёва, посмотрел умоляюще, и Вася не ушёл. Сделал шаг вперед, сжал кулаки, и трое развернулись к нему, нехорошо улыбаясь. “Что, больше всех надо?” – спросил самый крупный, и дал Васе в ухо. Он пытался отбиваться, но какое там. Жертва, воспользовавшись моментом, ловко скользнул прочь, и троица отыгралась на Васе по полной, домой он потом еле дошел, а синяки с лица сходили почти месяц.

 “Больше всех надо?” – спросил себя Вася и остался сидеть, вцепившись в руль.

Толик побежал к “мерсу”, стал рыться в багажнике. Оттуда полетели какие-то вещи. Он вдруг вытащил небольшую пластиковую канистру, которую Родион частенько возил с собой “на всякий случай”.