– Что там такое? – слабо спросила Соня, силясь подняться. – Что случилось?

– Кристина вырубила Стаса и сбежала. Толик, кажется, собирается тут всё сжечь, – ответил Вася.

– И что ты сидишь? – прошептала жена. – Это твои друзья, помоги им.

Он посмотрел в зеркало заднего вида. Истеричка Соня рассуждает о дружбе? Кто бы мог подумать.

В этот момент что-то щелкнуло и вдруг само собой на полную катушку включилось радио. Выдало вступление к старой песенке про дружбу. Слов не было, но он их помнил и так, они всегда отзывались в его душе:

Ничего на свете лучше нету

Чем друзьям бродить по белу свету

“Да, черт возьми, это же мои друзья!” – пронеслось в голове. И Вася рванул из машины.

Глава 18

***

Дверца “хонды” распахнулась, Вася выкатился из машины и побежал к друзьям.

Люба как раз вскочила и хаотично забрасывала разгорающееся пламя песком, зачерпывая его ладонями. Проще было бы потушить костёр салфеткой. Заросли разгорались всё жарче.

Толик глядел на плети огня с блуждающей улыбкой, его словно загипнотизировало. Он стоял очень близко к кустам, вот-вот должна была вспыхнуть одежда. Вася первым делом оттолкнул его подальше, и взялся оттаскивать Любу от пожара. Она отпихивалась локтями:

– Пусти, придурок, мы вместе тут сгорим по твоей милости! – но потом увидела, что это не Толик, и притихла.

Тут же резко дёрнулась, вырвалась из рук Васи. Подскочила к замершему мужу и принялась колотить его по плечу кулаками. Тот словно не замечал этого, стоял истуканом, только слегка покачиваясь под яростной атакой.

Вася заревел медведем и ринулся к ним, попытался оттащить женщину.

Толик пришел в себя и с опущенными руками смотрел на Любу. В глазах его сквозил испуг и удивление.

Вася оттолкнул его подальше и от жены, и от огня. На всякий случай.

Любу схватил крепче, теперь уже не выпустит.

– Успокойтесь, блин! Чего творите?! – рявкнул Вася.

От его голоса все притихли. Он и сам не ожидал от себя такого. Тоже успокоился, отпустил Любу, но был наготове. Шагнул к Толику, похлопал по плечу.

Заросли полыхали. Друзья втроём смотрели на языки огня, пробегающие по тонким веточкам, на скручивающиеся в жаре листья, на снопы искр, взлетающие в небо. Люба заплакала. Вася погладил её по плечу, она ткнулась ему лицом в грудь и разрыдалась. Толик повернулся к ним. Глаза его отрезвели, он был смущен.

– Я это, – пробормотал он, дотрагиваясь до жены, – прости, нашло что-то. Надо выкурить её оттуда, понимаешь?

– Дурак, – всхлипнула Люба, но отодвинулась от Васи, взяла мужа за руку.

– Что теперь делать? – спросил Толик, неуверенно косясь на огонь.

– Ива сырая, плохо занимается, – пробурчал Вася. – Бензин кончится, и само потухнет. Но какое-то время ещё погорит.

Вася посмотрел на “хонду”. Соня маячила там – приподнявшись, наблюдала за ними. Он шагнул было к жене, но заметил, что её лицо исказила неприязнь. Вася передумал и вернулся к друзьям. “Господи, да сколько можно перед ней унижаться. Хочет лежать там в одиночестве - на здоровье”.

Друзья втроём пошли к костру, Вася - впереди.

Он приблизился к лежащему Стасу, вопросительно глянул на Вику:

– Как он?

Вместо неё ответила Люба:

– Сотрясение, скорее всего, но, надеюсь, ничего критичного.

И добавила, как бы про себя:

– Плохо, конечно, что в сознание не приходит, но тут мы ничего не можем сделать.

Вася оглянулся на друзей:

– Значит, так, – Вася задумался.