Вскочив на кобылу, он что было сил помчался по направлению к хижине, где Мария ничего не знала о приближающейся опасности. Сердце у него учащенно билось, кровь стучала в висках, заглушая все прочие звуки, кроме его тяжелого, прерывистого дыхания. Они, конечно, едут за ним, в этом не было никакого сомнения, но стоило им взглянуть хоть раз на ее взъерошенные, спутанные волосы, на ее измятый плащ, расстеленный на грязном полу, чтобы сразу все понять. Они, конечно, поймут. Его тюремщики не раз демонстрировали ему, что те женщины, которые общаются с англичанами, очень быстро становятся легкой добычей любого похотливого норманна.

Если только они заподозрят ее в том, что она отдалась ему, она уже для них не будет заслуживающей их почтения и преданности леди, а лишь проституткой, к которой они не могли ничего Другого испытывать, кроме презрения.

Ротгар ворвался в хижину.

— Мы с тобой слишком долго здесь провозились! — сказал он, тяжело дыша. Сюда приближается конный отряд.

— Будь проклят этот Гилберт! Он никогда прежде не просыпался так рано после ночной попойки. — Мария тут же сложила свой плащ.

— Мы должны бежать.

— Я знаю одну тропинку через лес. Нужно поторапливаться, Мария.

Они подбежали к кобыле. Он подсадил Марию, сам рывком устроился позади нее. Мягким толчком ноги он направил животное в сторону густого леса. Он должен доставить Марию в Лэндуолд. Для того, чтобы их хитрость удалась, нужно чтобы она была в полной безопасности дома, чтобы умело притворялась, что она заодно с Гилбертом. Сам он начнет проводить разъяснительную работу среди крестьян, строящих этот проклятый замок для Хью.

Перед тем, как исчезнуть в глухой чаще, он рискнул оглянуться назад, и обрадовался, заметив, что на поляне перед хижиной пока никого не было. Значит, они смогут уехать достаточно далеко к тому времени, когда здесь появятся норманны.

Сжимая свою женщину крепко руками за талию, Ротгар направил кобылу через хребет небольшой возвышенности, и только потом вновь осмелился оглянуться, пытаясь высмотреть норманнов сквозь частокол деревьев. Натянув поводья, он осадил лошадь.

— Черт подери! Что это за глупость?

— Я ничего не вижу. — Напрасно Мария вытягивала шею. Из-за своего маленького роста она не могла разглядеть то, что отлично видел Ротгар.

— Приехали твои норманны. — Ротгар изо всех сил напрягал зрение, чтобы все лучше рассмотреть. Но скрывавшие их деревья скрывали от них и норманнов. — Они подъезжают к поляне с запада во главе с Гилбертом Криспином. Вторая группа спешит навстречу им с восточной стороны. Они вооружены, Мария. Кажется, они хотят отсечь ваших рыцарей.

Мария, казалось, лишилась дара речи; она молча взирала на небеса, не понимая, почему Богу было угодно разбить в прах все ее надежды.

— Тебе нельзя терять своих людей, Мария.

— Конечно, нет, — ответила она.

— Твои вероломные норманны вооружены лишь легким оружием.

Они надеются, что никто, кроме меня, не окажет им сопротивления там, возле хижины. Нужно их предупредить.

— Тебе нельзя этого делать! Они ни за что тебе не поверят. Они нападут на тебя.

Он живо слез с кобылы и бросил ей поводья. Стоя внизу, он смотрел на нее, не спуская с нее глаз, в них, в этих голубых глазах сквозила решительность и горькое сожаление. По его взгляду она догадалась, что он намерен больше с ней никогда не встречаться.

— Ротгар, — она инстинктивно подалась к нему.

— Поезжай в Лэндуолд. Слушай, твои люди не должны знать, что мы провели эту ночь вместе. Делай все возможное, чтобы оставаться в полной безопасности до тех пор, пока тебе на помощь не придет Хью.