-  Жизнь заставит, станешь не только сержантом, но и в архиереи пойдешь, - ответила я так, чтобы было понятно только нам с Прохоровым.

    -  Я вам, надеюсь, не помешаю? - вклинилась в разговор Щербатова.

    -  Увы, ваша светлость, наш разговор носит секретный государственный характер, и вам будет неинтересен, - вежливо объяснил он.

    -  Тогда я пойду к себе, Сашенька, когда освободитесь, жду вас у себя, - сказала Ольга Романовна, вставая из-за стола.

    Я ей молча кивнула, с нетерпением ожидая, когда мы останемся одни, и Прохоров скажет, зачем пришел. Щербатова между тем не очень спешила уйти и делала мне глазами знаки, чтобы я не задерживалась с пустяшным, по ее мнению, разговором.

    -  Ну, Алевтина Сергеевна, - тихо сказал он, когда мы остались вдвоем, - всего от вас мог ожидать, но встретить в военном мундире! А что, из вас получился прехорошенький сержант. Барынька, по всему, влюблена в вас по самые уши!

    -  Вы меня ищите по поводу ночного покушения? Как вам удалось меня найти? - не отвечая на его шутливые слова, спросила я.

    -  Именно из-за покушения, - сразу же став серьезным, подтвердил Прохоров. - Долг, как говорится, платежом красен. Позвольте поблагодарить за своевременное напоминание обо мне государю. Я со вчерашнего дня действительный статский советник. Теперь моего жалования будет хватать не только на дрова, - улыбнулся он. - А нашел я вас просто, приказал присмотреть за графом Воронцовым. Он послал сюда слугу с запиской, а я направился за ним следом.

    -  Понятно, и что с покушением, узнали, кто с таким упорством хочет меня убить?

    -  Кое-что удалось выяснить, но, увы, далеко не все. Не знаю, кому вы перешли дорогу, но враги у вас очень серьезные. Вы уверены, что ничего о них не знаете?

    -  Если бы знала, покрывать не стала, - покачала я головой.

    -  И догадок никаких нет? Вы, насколько я понимаю, думать умеете получше иного генерала. Неужели ни до чего не додумались?

    Я внимательно посмотрела на собеседника. Прохоров был мне симпатичен с самого начала знакомства, и мне очень хотелось ему доверять. С его умом и талантом сыщика он мог оказать мне неоценимую помощь. Однако если дело касалось престолонаследия, то его долгом было немедленно доложить обо всем начальству и это меня останавливало от полной откровенности.

    -  Давайте расскажем, друг другу все, что нам известно, - предложила я, - и попробуем сопоставить факты, может быть, тогда удастся что-нибудь понять.

    Прохоров согласно кивнул, приготовившись слушать.

    -  Кто я и мои родители, я не знаю, - начала я, - помню себя лет с трех. Тогда некий чиновник, за что-то получив из казны изрядное имение, привез меня в свою деревню и отдал на воспитание в крестьянскую семью. От того времени осталось дорогое детское платьице, крестик и перстень с изумрудом. Этой весной тот же помещик выдал меня замуж за своего камердинера. Муж сразу же после свадьбы бежал из поместья со своей любовницей, был пойман и отдан в солдаты. Я осталась жить на положении дворовой девушки. Вскоре помещик умер. После него имение наследовал его племянник, который ни ко мне, ни к моему делу не имеет никакого касательства.

    -  Вы это знаете наверно? - перебил вопросом Прохоров.

    -  Совершенно, он и дядю своего толком не знал. В начале лета к моему новому барину приехал родственник Алексей Григорьевич Крылов.