Хозяин и его гость по очереди выпили за географию. Когда Аркадий усаживался на койку, пружины под ним жалобно скрипнули, и он тут же на этом же одеяле увидел Зину. Уж тогда то здесь речей не произносилось.

– Значит, у вас тоже свой план по рыбам? – сказал он.

– Я ее не ловлю, я только слушаю. Вы же знаете, что «Полярная звезда» стояла в сухом доке.

– Да, мне было интересно, что же такое с ней делали. Никто не заметил никаких новшеств ни в чем, что имело хоть какое то отношение к ловле рыбы.

– Появились новые дополнительные уши. – Гесс кивнул в сторону белой полусферы. – Это называется буксируемый сонар со сложной антенной. Пассивная система, кабель с гидрофонами, который выпускается с помощью электрической лебедки, расположенной там, – новый кивок головой в сторону люка. – На подводных лодках эта подвеска устанавливается на корме. Здесь же мы решили установить ее на носу, чтобы кабель не запутался в американских сетях.

– Кабель втягивается, когда они подходят с сетями, – сказал Аркадий. Теперь стало ясно, откуда у Николая было время пообщаться с Зиной, – перегружали рыбу.

– В глубоководных районах это не очень эффективная система, но сейчас мы находимся в довольно мелком море. Подводные лодки, даже их подводные лодки, ненавидят мелководье. Они устремляются к проливу, и чем быстрее они идут, тем больше шума производят, тем лучше, следовательно, мы слышим их. Каждая лодка звучит по своему. – Гесс развернулся к компьютеру с монитором, взял в руку несколько дискет. – Здесь, так сказать, записаны образцы почерка около пятисот субмарин, как их, так и наших. Путем некоторых сопоставлений мы определяем их маршруты и цели. Естественно, то же самое можно было делать и с борта наших подлодок или с наших гидрографических судов, но дело в том, что именно от них американские субмарины и прячутся. А «Полярная звезда» – всего лишь плавзавод посреди Берингова моря.

Аркадий вспомнил карту в каюте инженера электрика флотилии.

– Одно из пятидесяти наших судов, осуществляющих лов вдоль их побережья?

– Именно так. Самое типичное судно.

– А не слишком ли это сложно?

– Нисколько, – ответил Гесс. – Я скажу вам, что значит понятие «сложно», когда речь идет об электронной разведке. Вдоль всего побережья Сибири американцы устанавливают мониторы на ядерных источниках энергии. Их контейнеры несут в себе до шести тонн разведаппаратуры каждый и запас плутония, так что информация гонится прямо мимо нашего носа. Их субмарины заходят в гавань Мурманска и устанавливают свои гидрофоны прямо на наши лодки. Они привыкли уходить с хорошей добычей. Само собой разумеется, если бы они добыли где то наш кабель, это стало бы событием дня, его бы выставили на всеобщее обозрение в Вашингтоне, это они умеют делать. Как будто они ни разу не видели консервной банки на веревке.

– Это и есть наш кабель? Банка на веревке?

– Точнее говоря, микрофоны, укрепленные на тросе в триста метров длиной. – Гесс позволил себе улыбнуться. – Интересно программное обеспечение: оно было разработано в Калифорнии для того, чтобы изучать жизнь китов.

– Приходилось ошибаться, принимая кита за подводную лодку?

– Нет.

Гесс кончиками пальцев осторожно, как к хрустальному шару, прикоснулся к круглому экрану осциллоскопа. Аркадий увидел в этом жесте преклонение, столь часто встречающееся у людей, имеющих дело с продукцией министерства точного приборостроения.

– Киты и дельфины звучат, как радиомаяки в глубоком космосе. Некоторых китов слышно за тысячу километров: густые басовые ноты на длинных волнах низкой частоты. А потом уж голоса рыб, тюленей, преследующих добычу, моржей, копающихся своими бивнями в дне. Это здорово похоже на настраивающийся оркестр.