Мысли Аркадия тоже были заняты ботаникой, но другого рода. Сидя за узким столиком и наслаждаясь сигаретой, которой его угостил Гурий, он размышлял о дикой конопле, о целых тысячах гектаров пышной маньчжурской конопли с гнущимися под тяжестью пыльцы стеблями, лезущими наверх из почвы подобно настоящим живым рублям по бескрайней азиатской равнине. Каждую осень начиналось то, что сибиряки называли «травяной лихорадкой»: люди шли в поля собирать свой урожай, как по призыву партии – нет, куда там призыву партии – с гораздо большим воодушевлением. Часто и ехать то никуда не нужно была благословенный злак произрастал где угодно – вдоль дороги, на картофельном поле, на грядке с помидорами. Готовый продукт под названием анаша расфасовывался в пакеты, которые грузовиками доставлялись в западные районы страны, в Москву, где умельцы подсыпали его в сигареты, а особые ценители набивали им трубки.

А еще был план. То есть гашиш. План приходил в брикетах из Афганистана и Пакистана. Различными маршрутами, иногда на армейских грузовиках, иногда на судах через Черное или на паромах через Каспийское моря, через Грузию, он шел на север, и опять таки в Москву.

– Белые медведи могут проходить по льду многие сотни километров, – продолжал свою лекцию Коля. – Никто не знает, как они находят дорогу. Пропитание себе они добывают двумя способами: или сидят у полыньи и ждут, когда тюлень вынырнет глотнуть воздуху, или сами ныряют под лед и ждут, когда на его светлом фоне появится темная тюленья тень.

Или мак, продолжал думать о своем Аркадий. Насколько, интересно, в Грузии перевыполняется план по выращиванию мака? Сколько его собирают, высушивают, брикетируют? Какая его часть потом перерабатывается в морфий и чуть ли не ветром уносится позже в Москву?

С точки зрения следователя, Москва представала в образе невинной Евы в окружении таящих опасность садов и постоянно искушаемой скользкими змеями из Грузии, Афганистана, Сибири. «Чаёк», который Зина просила Николая отправить, был, несомненно, упаковкой конопли, точнее, анаши. Она передумала, видимо, потому, что партия из одной упаковки – это смехотворно мало, однако сеть распространителей наверняка существовала.

– Ты собрал все эти цветы прямо возле дороги и у магазина? – спросила Наташа Николая.

– Ну, нужно знать, где смотреть.

– Семена прекрасного прорастают всюду. – Наташа теперь стала зачесывать волосы назад, так, чтобы были лучше видны ее новые серьги, купленные в Датч Харборе. – Ты согласен, Аркадий?

– Безусловно.

– Видишь, с какой пользой проводил время на берегу товарищ Мер – уж он то не напивался и не падал в воду.

– Коля, я восхищаюсь твоей научной самоотверженностью. – Аркадий заметил, что Колина тетрадь в серой пластиковой обложке с тиснением под крокодилову кожу, купленная, по всей видимости, в магазинчике на борту судна, чрезвычайно походила на Зинину. – Позволь? – Он начал перелистывать страницы. В тетрадь Коля записывал названия растений, их латинские наименования, время и место, где они были подобраны.

– Ты был один, когда свалился в воду? – спросила его Наташа.

– Да, в таких случаях меньше стесняешься.

– И Сьюзен с тобой рядом не было?

– Никого не было.

– Это было довольно опасно, – как бы огорчившись за него, проговорил Коля. – Выпившему человеку упасть в воду, да еще ночью…

– Мне давно не давал покоя вопрос: что ты, Аркадий, будешь делать, когда мы вернемся во Владивосток? Товарищ Воловой, когда он еще был жив, предположил, что у тебя могут быть трудности с пограничниками, когда ты станешь сходить на берег. Здесь тебе очень помогли бы положительные отзывы товарищей по работе, членов партии.