|
Как заяц от настигающего его охотничьего пса. Тут пахло не только нарушением служебного долга; уходя в прошлое разговор принимал еще одно, и весьма опасное направление и вряд ли это было чистой случайностью. Хуже всего было то, что Зина уже второй раз устраивалась на тихоокеанскую флотилию, и оба раза с его помощью. Конечно, вовсе не обязательно, чтобы она оказалась иностранным агентом: КГБ с завидным упорством постоянно пытался подкопаться под военно морскую разведку, а та, в свою очередь, в параноидальном страхе требовала от своих офицеров высочайшей бдительности, с тем чтобы не дать врагу пробить брешь в собственных рядах.
Как и многие другие, оказавшиеся в подобных обстоятельствах, Николай, желая уверить собеседника в своей честности, решил признаться в меньшем грехе, надеясь, что до большего дело не дойдет. – У меня лучшие приемники во всем Владивостоке. Я ловлю армейское радио США, Манилу, Ном. Иногда в любом случае мне приходится их слушать, вот я и записываю – только музыку и только для себя, никогда на продажу. Я предложил одну запись Зине, ну, как другу, и она сказала, что нам нужно сходить куда нибудь послушать ее. Это было в самом начале, но мы никогда ни о чем, кроме музыки, не говорили. Она хотела, чтобы я размножал кассеты, а она бы занялась их реализацией. В этом она была самой настоящей грузинкой. Я отказался. Мы пошли к ней, послушали музыку, вот и все. – Не совсем. Ты добился, чего хотел: ты же спал с ней. Аркадий начал спрашивать его, как выглядела квартира Зины, и опять описание Николая почти ничем не отличалось от того, что он уже слышал от Марчука. Отдельная квартира в довольно новом доме, может быть, кооперативная. Телевизор, видео, стереокомплекс. Японские гравюры и самурайские мечи по стенам. Все двери и бар отделаны красным пластиком. Коллекция дорогих ружей. Хотя фотографий никаких, было очевидно, что в квартире жил и мужчина. Николай решил, что Зинин друг был человеком состоятельным и со связями: или подпольный миллионер, или какой нибудь партийный бонза. – Ты член партии? – спросил Аркадий. – Молодой коммунист. – Расскажи ка мне о своей аппаратуре. Николай был рад сменить тему и перейти к предмету, где он чувствовал себя более уверенно. В радиорубке «Полярной звезды» были УКВ радиостанция с радиусом около пятидесяти километров для связи с рыболовецкими катерами и еще две станции, помощнее. Одна была почти постоянно настроена на общую для всей их флотилии частоту. Другая предназначалась для связи с другими советскими судами, находящимися в районе Берингова моря, а также для переговоров с Управлением флотилии во Владивостоке и со штаб квартирой компании в Сиэтле. В промежутках между сеансами связи станция была настроена только на прием сигналов SOS, эту частоту держали свободной все суда. Был в рубке и коротковолновый приемник, принимавший передачи Московского радио и Би би си. – Я вам еще кое что покажу. – Из под стола Николай вытащил приемничек размером с тонкую книгу. – Высокочастотная связь. Очень небольшого радиуса, ей пользуются катера, когда не хотят, чтобы мы слышали их переговоры. Но ведь в таком случае у нас появляются все причины знать, о чем они там болтают. Он покрутил ручки настройки, и Аркадий услышал голос норвежца Торвальда, капитана «Веселой Джейн»: «…долбаные русские обшарили всю долбаную Банку Джорджа и теперь шарят вдоль всего долбаного африканского побережья, так что скоро нигде никакой долбаной рыбы не останется. Хоть здесь мы урвем чуток этих долбаных деньжат…» Аркадий выключил приемник. – Расскажи мне еще про Зину. – И вовсе она не блондинка. Какая то исступленная. – Не про секс. Меня интересует, о чем вы говорили. – Про кассеты, я же уже сказал. У Николая был вид сбитого с толку студента, который всеми силами хочет ответить на вопрос экзаменатора, но никак не может понять, что от него требуют. |
