– Прости меня, – сказал он.

– Слишком поздно. Ты не просто спасался бегством от Волового. Я смотрела из окна, как ты переходил через дорогу. Ты шел за Майком. – Парок от ее дыхания и тот, казалось, был наполнен презрением к нему. – Ты шел за Майком, Воловой шел за тобой. Теперь они оба мертвы, а ты совершаешь увлекательный морской круиз по Заполярью.

Аркадий был готов объясниться, но между ними всегда существовал какой то барьер, преодолеть который он был не в силах. Да и что бы он мог сказать в свое оправдание? Что Майк уже был мертв, когда Аркадий увидел его? Что образцовый тралмастер перерезал горло первого помощника? Причем у него наверняка нашлись бы свидетели, готовые подтвердить присутствие Карпа в другом месте. У Аркадия же таковых и быть не могло. Или просто спросить ее, что это она высматривала в воде?

– Можешь ты мне сказать, что произошло?

– Нет, – вынужден был признать он.

– Тогда я тебе скажу, что думаю я. По моему, ты и на самом деле был когда то неким следователем. Ты делаешь вид, что расследуешь происшедшее с Зиной, но, по видимому, тебе предложили возможность убраться с судна, если ты сможешь обвинить американца. Скорее всего, им должен был стать Майк, но, поскольку он теперь мертв, тебе необходима другая жертва. Я вот только еще не разобралась в себе самой. Ведь там, в Датч Харборе, я уже поверила тебе. А потом увидела, как ты вслед за Майком бежишь через дорогу.

От волнения Аркадию стало теплее.

– Ты кому нибудь говорила, что я отправился за ним?

Пылая от негодования, она все же почему то обернулась, посмотрела на «Орла». То же сделал и Аркадий. В бинокль он увидел, как нос судна зарылся в волну, вода хлынула по палубе, а когда «Орел» выровнялся, то Колетти и Ридли оказались стоящими на самом верху портала почти по колено в воде. Морган в рулевой рубке тоже приложил к глазам бинокль, наведя его прямо на Аркадия.

– Он так и будет держаться «Полярной звезды», а?

– В противном случае его окружат льды, – ответила Сьюзен.

– Можно его назвать преданным человеком?

Мощная волна своей пеной накрыв фигуры двух мужчин, набрала скорость и плавно ударила в пандус рыбозаборного люка «Полярной звезды». Морган смотрел на них не отрываясь.

– Он профессионал, – ответила Сьюзен.

– Ты хотела заставить его ревновать? И для этого позвала меня к себе в номер?

Рука Сьюзен поднялась, чтобы дать ему пощечину, но на полпути остановилась. Почему? Аркадий не понимал. Может, она подумала, что пощечина – это слишком банально, слишком буржуазно? Чушь. Субботними вечерами в московском метро эхо стоит от пощечин.

Громкоговорители «Полярной звезды» вдруг ожили. Было ровно пятнадцать ноль ноль, время, когда радио флотилии начинало свои музыкальные передачи. В воздухе поплыла румба, дышащая зноем кубинских пляжей. Социалистические кастаньеты выбивали задорный латиноамериканский ритм.

– Музыка напомнила мне, Сусан, – обратился к ней Аркадий, – что до захода в Датч Харбор ты собиралась оставить нас. Почему же ты вернулась на это советское судно, которое ты так ненавидишь? Из за рыбы? Тебя волнует выполнение плана?

– Нет. Но думаю, что это будет стоящее зрелище: увидеть тебя снова у вонючей ленты конвейера.

Радиорубка располагалась по левому борту сразу за мостиком. Когда Аркадий вошел в нее, Николай, тот самый молодой человек, который правил спасательной шлюпкой, доставившей к берегу Аркадия вместе с Гессом, сидел, от скуки склонившись над кроссвордом в «Советском спорте».