– Про кассеты, я же уже сказал.

У Николая был вид сбитого с толку студента, который всеми силами хочет ответить на вопрос экзаменатора, но никак не может понять, что от него требуют.

– О погоде?

– Для нее везде, кроме Грузии, было холодно.

– А что о Грузии?

– Она говорила, что грузинские мужчины готовы трахнуть все, что шевелится.

– Работа?

– В отношении труда она придерживалась самых антисоветских взглядов.

– Развлечения?

– Главным образом танцы.

– Мужчины?

– Она видела в них только источник денег. – Николай рассмеялся. – Не знаю, почему я так говорю, у меня она их никогда не просила. Но иногда она так смотрела на тебя, как будто ты для нее самый красивый и самый желанный, это очень возбуждает, а через мгновение в глазах ее пустота, как если бы ты не смог оправдать ее ожиданий. Это странно, но у меня такое чувство, что, когда Зина ложилась с мужчиной в постель, она вовсе не думала о деньгах. Я спрашивал, например, ее: «Почему ты так холодно смотришь на меня?», и она отвечала: «Я представляю тебя не славным морячком, а „афганцем“, солдатом, посланным воевать против Аллаха и бешеных душманов, и что вот тебя привезли домой в цинковом гробу, и мне становится тебя жаль». Такие жуткие вещи в то самое время, как мы лежим и трахаемся.

– Она что нибудь рассказывала о ружьях в квартире?

– Нет. Мне казалось, что я буду выглядеть молокососом в ее глазах, если спрошу о них. Но она говорила, что ее друг, кто бы он ни был, всегда спал с пистолетом под подушкой. Я еще тогда подумал: «Это настоящий сибиряк».

– А тебя она о чем нибудь спрашивала?

– О семье, о доме, о том, как часто я пишу им и шлю посылки с кофе и чаем.

– А у моряков нет своей системы почтовой связи, при которой посылки не приходили бы адресату через долгие месяцы наполовину растерзанными?

– Да, наши люди следят за этим.

– И она попросила тебя отправить посылку для нее?

Глаза Николая от удивления расширились, он стал похож на новорожденного теленка.

– Да.

– С чаем?

– Да.

– Посылка была уже упакована?

– Да. Но в последнюю минуту она передумала, и я ушел с пустыми руками. Вот тогда то она и посмотрела во второй раз на меня так, будто я ее чем то разочаровал.

– Когда вы встретились на «Полярной звезде», – Зина рассказала тебе, каким образом она очутилась на борту?

– Она просто сказала, что ей надоел ресторан, надоел Владивосток. А когда я спросил, где она достала билет профсоюза рыбаков, она рассмеялась мне в лицо и ответила, что купила, где ж еще она могла его достать. Правила на этот счет известны, но, похоже, они не для Зины.

– Она изменилась?

Николай долго подбирал слова, но все же был вынужден признать свое поражение.

– Вы сами должны были ее знать.

Аркадий решил поговорить о другом.

– Каков радиус действия этих двух станций?

– Зависит от метеоусловий. Это может подтвердить и капитан; сегодня мы можем связаться с Мехико, а завтра – вообще ни с кем не связаться. Но члены команды постоянно звонят домой, в Москву по линии радиотелефонной связи. Для поднятия духа.

– С других судов могут подслушать эти разговоры?

– Если они настроятся на нужный канал, то можно услышать, что говорит абонент на том конце, нас слышать они не могут.

– Отлично. В таком случае свяжись от моего имени с одесским горотделом внутренних дел.

– Запросто. – Николай был рад оказаться чем то полезным. – Но только все такие звонки должны получать одобрение капитана.