– Вы увлекаетесь музыкой?

– Мальчишкой я был уверен, что стану известным виолончелистом. Какая наивность!

Аркадий смотрел на экраны, где в светящемся зеленом море поднималась светящаяся оранжевая волна рыб. Белая полусфера люка имела по окружности зажимы – ее можно было снимать; если лебедку нужно было иногда обслуживать, что, интересно, делал Гесс? Отряжал на дно водолаза?

– Почему вы думаете, что это я снял вас с конвейера? До меня дошли слухи, что что то не так: эта погибшая девушка, Зина Патиашвили, каждый раз, как подходил «Орел» с рыбой, шла на корму. Чтобы помахать рукой алеутскому пареньку? Не станем прикидываться глупцами. Единственный возможный ответ – ей нужно было подать сигнал капитану Моргану: выпустили ли мы уже кабель или нет.

– Его можно увидеть?

– В общем то нет, наверное, она смогла его заметить, когда Морган чуть зацепил его своей сетью.

– Морган, говорят, хороший рыбак.

– Морган брал хорошие уловы у берегов Таиланда, в Гуантанамо, у Гренады. Он должен знать, как ловят рыбу. Вот почему я высказался за проведение расследования. Лучше выкопать правду, лучше выявить предателя, и чем быстрее это сделать, тем спокойнее будешь себя чувствовать. Но, Ренько, должен вам заметить: уж слишком много тел падает на землю. Девушка, потом Воловой с американцем. И в том, и в другом случае вокруг все время суетились вы.

– Насчет Зины, я думаю, мне удастся разобраться.

– А наш поджаренный первый помощник? Нет уж, оставим все до Владивостока, слишком уж много накопилось вопросов, в том числе как вы оказались вовлечены во все это?

– Кое кто пытается убить меня.

– Это не то. Мне нужна цепочка: Зина – Сьюзен – Морган. Если вы в нее поместитесь, войдете органическим звеном, мой интерес к вам окажется оправданным. Все остальное меня не касается.

– И что случилось с Зиной, вас тоже не интересует?

– Само по себе? Естественно, нет.

– А выступить свидетелем по делу о контрабанде вам не будет интересно?

В притворном ужасе Гесс захохотал.

– О Боже, нет, конечно. Совать свой нос в дела разведки? Ренько, это попахивает гэбистскими играми. Да поднимитесь же выше вульгарного преступления, дайте мне что нибудь реальное.

– Например?

– Сьюзен. Я наблюдал за вами в Датч Харборе. Ренько, в некотором смысле вы должны быть чертовски привлекательны для женщин. Вы ей понравились. Сблизьтесь же с нею. Послужите интересам страны и своим собственным. Найдите что нибудь – о ней, о Моргане, – и я вызову судно персонально за вами.

– Уличающие их записи, секретные коды?

– Мы можем переставить жучков в ее каюте, или подвесить крошечный передатчик прямо на вас.

– Можно придумать и сотню других способов.

– Любой из них, на ваше усмотрение.

– М м, пожалуй, нет, – подумав, отказался Аркадий. – Я собственно, пришел к вам за другим.

– Слушаю вас.

Аркадий встал так, чтобы лучше видеть углы каморки.

– Я хотел посмотреть, не могло ли тело Зины лежать здесь в течение некоторого времени.

– Ну и?

В тусклом свете каморка казалась слишком тесной.

– Нет, – решил Аркадий.

Мужчины смотрели друг на друга. Во взгляде Гесса было выражение грусти, совсем как у человека, который вдруг обнаружил, что делился своими самыми сокровенными помыслами с глухим.

– Мое хобби – уголовные преступления, – извиняющимся голосом сказал Аркадий.

И открыл дверь, чтобы выйти.

– Подождите!

Гесс начал копаться в ящике стола, извлек из него какой то блестящий предмет.