– Лучше расскажите нам все и покончим с этим делом. Иначе мы передадим вас следователям и вам придется отвечать на вопросы. Там вы и в самом деле сойдете с ума.

Аркадий и впрямь чувствовал, что силы на исходе. Его все раздражало, даже изредка доносившиеся с улицы гудки машин, визг тормозов, вой милицейской или пожарной сирены. Он хотел только одного – чтобы его оставили в покое.

Аркадий корчился в своих путах.

– Что такое прешизофренический синдром?

Врач охотно ответил:

– То же самое, что вялотекущая шизофрения.

– Звучит страшно, – заметил Аркадий. – А какие у нее симптомы?

– Их очень много. Подозрительность, некоммуникабельность – ведь это же вам свойственно? А апатия? Грубость?

– После ваших инъекций, – отозвался Аркадий.

– Страсть к дискуссиям, самонадеянность… Нездоровый интерес к философии, религии, искусству.

– А надежды на лучшее?

– В некоторых случаях и это симптом, – ответил врач.

Надежда на лучшее была даже в том, что его привезли сюда. С ним не стали бы возиться, если бы Ирина бедствовала за границей. КГБ хлебом не корми, дай только позлословить на страницах газет: «Очередной эмигрант в очереди на биржу труда», или «Запад – это не мягкая перина, даже для проституток», или «Ее выжали как лимон, а потом вышвырнули на улицу. Теперь она хочет вернуться, но уже слишком поздно». Когда его спрашивали, не пытался ли он связаться с ней, надежды возрастали. Может быть, она пыталась связаться с ним?

Чтобы защитить Ирину, он переменил тактику. Ни при каких условиях он не желал говорить о ней, поэтому старался думать о девушке как можно меньше, пытался вытеснить ее из головы. В каком то смысле доктора достигли своего: так мог поступить только шизофреник. Он был счастлив, что Ирине удалось спастись, и в то же время старательно гнал ее из памяти, стирал ее образ в сердце.

На этот раз они применили инсулин – средство, способное привести человека в коматозное состояние.

– Теперь слушайте. Она вышла замуж. Да да. Эта предательница, которую вы пытаетесь выгородить, не только живет в роскоши, но и спит с другим мужчиной. Она вас забыла.

– Он даже не слушает вас.

– Но он слышит.

– Попробуйте дигиталис.

– С ним может случиться шок. Так мы от него ничего не добьемся.

– Смотрите, как он побледнел!

– Да он притворяется. Ренько, бросьте ваши штучки!

– Он весь белый как мел. Какие уж тут штучки!

– Вот черт!

– Да сделайте ему укол!

– Ладно ладно… Эх… твою мать!

– Проверьте зрачок.

– Так я укол то сделаю?

– Он же умрет на месте.

– Сволочь!

– Пульса нет!

– Ничего, до завтра оклемается. А там, мы за него возьмемся.

– Пульса нет.

– Завтра он у меня запоет как соловей, вот увидите.

– Нет пульса.

– Я все таки думаю, что он притворяется.

– А по моему, он мертв.

Нет, он не умер, просто скрылся от них в темный провал сознания.

– Он всего лишь полумертв, – вынес свое суждение вошедший. Его курносый нос сморщился, когда он вдохнул спертый воздух в изоляторе. – Я забираю вас с этого курорта, – обратился он к Аркадию. – Вам будут предоставлены другие апартаменты, более достойные вас.

Аркадий узнал голос вошедшего, но с трудом смог разглядеть массивную голову, лицо с поросячьими глазками и широкие плечи, распиравшие китель цвета хаки. В синих петличках красовались звездочки, обрамленные венками, – эмблема войск КГБ.