– Прыгает от счастья. – Аркадий был в хорошем настроении. Книга, подаренная Сьюзен, оказалась сборником стихов Мандельштама, удивительного, загадочного поэта урбаниста. Наташе с ее социалистическими принципами он бы вряд ли пришелся по вкусу. Да будь то просто его письма, Аркадий бы бережно, как золотую статуэтку, спрятал сборник под матрас.

– Вот он, легок на помине, – заметила Наташа.

Третий помощник летел сломя голову по палубе мимо механиков, которые лениво перебрасывали волейбольный мяч через сетку.

Наташа добавила:

– По его виду не скажешь, что он доволен.

Слава исчез внизу, и Аркадий услышал стук его ботинок по ступенькам. В рекордное время третий помощник взобрался по лестнице и ворвался в кабину.

– Какого черта тебе понадобились помощники? – выпалил он. – И зачем ты позвал меня? Кто здесь главный, в конце концов?

– Ты, – признал Аркадий. – Мне пришло в голову, что неплохо было бы уединиться и подышать свежим воз духом. Такое сочетание – редкая удача.

Лучшего места для уединения трудно было придумать, потому что места в кабине было только на одного. Остальным приходилось тесно прижиматься друг к другу. Вид, однако, был потрясающим.

– Товарищ Ренько считает, что я могу пригодиться, – сказала Наташа.

– Я согласовал кандидатуру товарища Чайковской с капитаном и главным электротехником, – пояснил Аркадий, – но поскольку ты у нас главный, то я подумал, что надо поставить тебя в известность. Кстати, мне нужно составить опись вещей Зины.

– Мы же все сделали, – сказал Слава, – забрали старую одежду, осмотрели тело. Почему ты не ищешь прощальную записку?

– Жертвы редко их пишут. Было бы очень подозрительно, если бы мы сразу нашли ее.

Наташа рассмеялась, потом закашлялась. Трудно сдерживаться, когда тебя притиснули к стенке кабины.

– И что же вы намерены предпринять? – уставился на нее Слава.

– Собирать информацию.

Третий помощник горько улыбнулся.

– Грандиозно. Значит, опять будем искать приключений на свою голову. Надо же так влипнуть… Это мое первое плавание в качестве третьего помощника, да меня еще выбрали в профком… А что я знаю о рабочих? Или об убийствах?

– Учиться никогда не поздно, – сказал Аркадий.

– По моему, Марчук меня ненавидит.

– Он доверил тебе дело огромной важности.

Слава привалился к стенке кабины. Лицо его приобрело горестное выражение. Кудрявые волосы жалко обвисли.

– А тут вы еще на меня свалились, пара чертей с конвейера. Что у тебя, Ренько, за патологическая потребность лазить в каждую дыру? Все равно Воловой напишет заключительный рапорт, последнее слово всегда за ним… Осторожно!

В кабину стукнулся волейбольный мяч, и стена загудела. Мяч упал на палубу и был подхвачен механиками. Те глядели на троицу внутри кабины.

– Видели? – спросил Слава. – Экипаж уже в курсе насчет того, что заход в порт зависит от нашего расследования. Нам повезет, если никто нас потихоньку не прирежет.

Аркадию пришло в голову, что краны похожи на виселицы. Яркие желтые виселицы, плывущие в тумане.

– Знаете, что мне больше всего не нравится? – спросил Слава. – Чем хуже становится положение, тем ты, Ренько, веселее выглядишь. Ну какая разница, двое нас или трое! Ты действительно веришь, что нам удастся что нибудь выяснить про Зину?

– Нет, – признал Аркадий. Но он заметил, что на Наташу подействовал пессимизм Славы, и добавил: – Однако мы должны учиться мужеству у Ленина.

– У Ленина? – воспряла духом Наташа. – А что у Ленина сказано про убийства?

– Ничего. Зато он осуждал малодушных.