На пленке звучал голос не Высоцкого, но певец был по своему неплох:

Идет охота на волков, идет охота –

На серых хищников, матерых и щенков!

Кричат загонщики и лают псы до рвоты,

Кровь на снегу – и пятна красные флажков.

Наши ноги и челюсти быстры,

Почему же, вожак – дай ответ, –

Мы затравленно мчимся на выстрел

И не пробуем – через запрет?!

В конце записи Зина произнесла:

– Я знаю, что других песен ты не поешь. Но эти то я и люблю.

Аркадию понравилось, что Зина любит Высоцкого. Однако следующая пленка оказалась совершенно иной. Зина неожиданно заговорила низким усталым голосом.

– Модильяни рисовал Ахматову шестнадцать раз. Вот лучший способ узнать мужчину: заставить его рисовать тебя много раз. На десятый начнешь понимать, какой он тебя видит на самом деле. Но я привлекаю не тех мужчин. Не художников. Они думают, что я тюбик с краской, которую можно выдавить одним движением. Но они ничего не сумеют написать этой краской.

Голос девушки звучал одновременно и вкрадчиво и устало, будто она не произносила фразы, а играла на каком то странном инструменте.

– На конвейере есть интересный мужчина. У него лицо белое, как рыбья чешуя, глаза глубокие, как у лунатика. Было бы забавно его разбудить, но на меня он не обращает внимания. А мне и не нужен другой мужчина. Один думает, что можно управлять мной, указывать мне, что делать. И другой думает то же самое, и третий, и четвертый. Но только я знаю, что мне делать. – Пауза. И снова: – Им нравится моя внешность, но они не знают, о чем я думаю. И никогда не узнают.

А если бы узнали, пришло в голову Аркадию, что тогда?

– Он меня убьет, если узнает мои мысли, – Зина словно отвечала на его вопрос. – Он говорит, что волки спариваются на всю жизнь. Он сначала убьет меня, а потом себя.

На пятой кассете наклейка была удалена, а потом наклеена снова. Сначала с пленки послышалось шуршание одежды, потом она, судя по звуку, упала на пол. Мужской голос сказал «Зина». Голос был молодой и принадлежал не певцу.

– Что это за место?

– Зинушка…

– А если нас застукают?

– Шеф спит. Не волнуйся, я в курсе, кто сюда ходит.

– Не спеши. Ты как мальчишка. Как ты ухитрился притащить все это сюда?

– Ты этого знать не должна.

– Это телевизор?

– Разденься!

– А повежливей нельзя?

– Пожалуйста…

– Я не собираюсь раздеваться догола.

– Здесь тепло. Двадцать один по Цельсию, влажность сорок процентов. Самое удобное место на корабле.

– Как тебе удалось так хорошо устроиться? В моей кровати очень холодно.

– Зинушка, я в любой момент тебе ее согрею, но здесь более уютно.

– Зачем здесь койка? Ты спишь здесь?

– Мы тут проводим много времени…

– Телевизор смотрите? Ну и работа!

– Мы занимаемся умственной работой. Но хватит об этом. Давай, помоги мне чуть чуть.

– А ты уверен, что сейчас не будешь заниматься умственной работой?

– Нет, мы ведь пока не взяли сеть.

– Сеть! Когда я познакомилась с тобой в «Золотом Роге», ты был красавчиком лейтенантом. А теперь посмотри на себя – торчишь в трюме, воняющем рыбой! Откуда ты узнаешь, что мы берем сеть?

– Ты мало целуешься и много болтаешь.