|
Мы не досчитались одного рыбака. Сапоги остались на палубе, а его и следа нет. Смыло? По сходням? Не знаю. Конечно, судно остановили, начали искать. Ночью, в волнах, в ледяной воде, он должен был погибнуть через несколько минут от переохлаждения организма. Или же хлебнул сразу столько, что прямиком отправился на дно. Больше мы его не видели. Я дал радиограмму в Управление флота во Владивосток, сообщил о гибели члена команды. Мне приказали продолжать поиски, а также обыскать судно на предмет пропажи спасательных жилетов, кругов и всего, что может плавать. Полдня мы утюжили воду во всех направлениях, всматриваясь в каждый пучок водорослей, люди обшарили все уголки траулера, пересчитали жилеты, буйки, бочонки. И только после того, как я доложил в Управление, что ничего не пропало, нам разрешили продолжить лов. Прямо мне никто ничего не сказал, но все было ясно и без слов: японский берег был от нас всего в двадцати морских милях. Для мудрых голов в Управлении не было ничего невозможного в том, что человек собирался стать перебежчиком, что он решил темной ночью в непогоду преодолеть вплавь двадцать миль ледяной воды. Какая чушь! И я должен был приказать его друзьям искать тело не для того, чтобы найти его, передать семье, похоронить по человечески, а для того, чтобы убедиться в том, что он не бежал. Как будто мы все – зэки. Я был вынужден это сделать, но потом я дал себе слово, что никогда больше не отдам команду на милость Владивостока. Значит, Зина была не подарок? Так я – тоже. Вот ты и выясни, что произошло.
– Ради команды? – Да. – Далеко еще до Датч Харбора? – Десять часов. – Если вы хотите сделать что то для команды, разрешите им всем сойти на берег. За десять часов я ничего не узнаю. – Я пошел на компромисс с Воловым, имея в виду тебя. Он все же первый помощник. Ты слышал, что он сказал. – Но вы – капитан. Если вы захотите, чтобы ваша команда сошла на берег, вы сделаете это. Марчук молчал. В губах вместо сигареты он держал уже обуглившийся фильтр. – Продолжай искать, – выговорил он наконец. – Может, что нибудь и найдешь. По внешней лестнице Аркадий спустился с мостика. Снаружи Марчук казался прикованным к рулевому колесу.
Глава 16
Когда Аркадий добрался до своей каюты, его уже так трясло, что он решил принять радикальные меры. Взяв полотенце, он спустился на палубу ниже, в небольшую раздевалку, где по стенам висели крючки для одежды и плакатик: «Порядочный гражданин уважает собственность других». Под плакатиком от руки было написано: Денные вещи берите с собой». С ножом, спрятанным в полотенце, Аркадий вошел в баньку. Для «Полярной звезды» банька была немыслимой роскошью. Оборудовала ее команда, и, хотя размерами банька была чуть больше телефонной будки, на ее отделку пошли настоящие кедровые доски. В углу – несколько крупных валунов, под которыми проходили трубы с горячим паром, ведерко и ковшик, тоже из кедра. В воздухе уже висел густой парок. С полка свисали две пары чьих то ног, слишком тощих, чтобы принадлежать убийцам. В московских Сандунах или в сибирской бане по черному – какая разница – российский человек уверен, что нет лучшего средства от всех хвороб, чем хорошая банька. С помощью веника и пара излечиваются и простуды, и артриты, и нервные заболевания, а для похмелья банька – первое дело. На «Полярной звезде» она никогда не пустовала. Поры Аркадия расширились, на лбу и груди выступили крупные капли пота. Хотя ноги и руки еще не совсем хорошо повиновались ему, сильно обморозиться он не успел. Как только он избавится от трясучки, мысли придут в порядок, голова заработает яснее. Ковшиком Аркадий плеснул на валуны. Из серых они стали на мгновение черными, но тут же обсохли; горячий пар в помещении стал еще более плотным. |
