Афган был дома. Он лежал на диване и курил. Его большая, обставленная старой мебелью, комната была как всегда тщательно убрана. Только на столе стояла тарелка с невыкину тыми останками вяленой рыбы.

— Хозяин! Пивком угостишь?!

Ледогоров балансировал на ящике. Афган

сел. Он был в своей неизменной футболке с надписью «Vyetnam — to kill or be killed» и полинялых джинсах. Взгляд. ярко-голубых глаз был вполне осмысленным.

— Саня! Здорово! Залезай! — он аккуратно заслюнявил папиросу. — Трава — дрянь. Хорошей уже не достанешь! «Петровское» будешь?

Ледогоров помотал головой.

— Спасибо! Я пошутил. Я в завязке. У меня дело.

Афган поднялся с дивана и подошел. У него было обветренное загорелое лицо с белесой звездочкой осколочного ранения на правой щеке. Ледогоров пожал жесткую руку. Афган жил от продажи рыбы, пойманной им на Ладоге. После удачной рыбалки отдыхал — пил пиво, курил «травку» и слушал старые песни. Он не верил, что все уже забыли ту войну, что ее затмила новая, которая была ближе, ярче и масштабней. Он не верил, что его жизнь сломалась на давно перевернутой всеми страничке истории. Перевернутой и ставшей всем не интересной.

— Чего стряслось?

— Ты Жереха знаешь, с «шестерок»?

— Женьку? — Афган пожал плечами. — Кто ж его, гниду, не знает! Дрянью торгует. Давно пора башню проломить.

Афган был «плановым», то есть только курил анашу, а всех колющихся презирал и торговцев героином считал уродами. Они с Ледогоровым познакомились, когда он влетел на драке с одним из них. С тех пор меж ними воцарились странные отношения, которые нельзя было еще назвать дружбой, но уже большие, чем простое знакомство. В отделе Афгана уважали и закрывали глаза на его маленькую слабость.

— Ищу я его, а точнее его сестру.

Афган присел на подоконник и взял предложенную сигарету.

— Машку я давно не видел, — сказал он задумчиво. — А Жерех где-то в районе шарится.

Ледогоров усмехнулся, тревожно прислушиваясь к хрусту ящика под ногами.

— Это я и сам догадался.

Афган глубоко затянулся.

— Вод гады! Сигарета и та больше забирает! — он выпустил дым. — Жерех… Жерех… Танька-Тыква из «тридцать пятой» у него берет «герыч». Пошли, спросим.

Ледогоров кивнул.

— Только без нервов.

Как умеет «спрашивать» Афган, он уже как-то видел.

— Я же трезвый. Заруливай во двор. — Афган высунулся в окно. — Баба Нюра! Дай морковочку! Ой, спасибо!

Ледогоров вернул ящик, обошел дом со стороны Греческого. Этот двор был на удивление зеленым и симпатичным. На скамейке под деревьями несколько мужиков пили пиво. Щурясь на солнце, появился Афган в тапочках на босу ногу.

— Пошли.

Тридцать пятая квартира располагалась в благополучном крыле дома.

Здесь по большей части были отдельные квартиры.

— Танька раньше нормальная была, — увидя ледогоровский немой вопрос, пояснил Афган.