– Однако, дело есть, господин офицер! – невысокий самоед прятал лицо в меховой опушке анорака. – Так-то много дел у нас!

Он потянул меня за рукав и я раздраженно дернул руку.

– Ты что себе позволяешь!

– Так-то разрешите обратиться, господин поручик! Темирдей Тингеев в ваше распоряжение, однако, прибыл!

Я, честно говоря, слегка ошалел от такой новости. Это действительно был он – стрелок-самородок из северных дебрей. Ну а кого им еще присылать в качестве связного? Самоедов на Свальбарде полным-полно. и Темирдей с его характерной внешностью вполне среди них может затеряться.

– Иди, обниму, зараза!

– Так-то не надо, господин поручик. Конспирация!

– Ай, ну тебя! Веди уже!

– Далеко идти, однако. Лыжи надо, или собачки.

Это было резонно. Вместе с Темирдеем мы отправились к человеку Сарыча. Ушлый абиссинец, как я понял, был незаменимым помощником, выполняя роль мажордома, завхоза и дворецкого одновременно. Он точно знал, где можно взять упряжку собак!

Дыбенко тренировал свальбардский сброд на соседнем острове: мы решили осваивать ресурсы на месте. Я волновался за безопасность этой идеи. Нет, бунта страшиться было нечего – я скорее опасался, что лютый лоялист поубивает своих подопечных. В общем, Дыбенку ждать был нечего – у него было дел по горло, так что в путь мы отправились с Темирдеем.

– Много вас прибыло?

– Нет, не много! Надо площадку подготовить для остальных… И мачту!

Я сразу не сообразил – какую площадку он имеет в виду, и тем более – о какой мачте идет речь. Тингеев уверенно правил нартами, подгоняя собачек каюрским шестом. Он держал путь к сопкам, которые делили остров на две почти ровные части. С той стороны гор поселений не было – в летний сезон только старатели туда и забредали в поисках презренного металла. Подходящих стоянок для кораблей там не было…

Через полтора часа резвого бега собак по снежному насту, мы перевалили сопки, и Темирдей указал шестом:

– Глядите!

Я повернул голову навстречу заходящему солнцу и увидел огромный четырехмоторный аэроплан с имперскими гербами на крыльях. Вокруг него суетились люди, устраивая лагерь и закрепляя машину, чтобы ее не повредило непогодой. Вот это да!

Завидев наше приближение, они сначала схватились за оружие, а потом обрадованно замахали руками. Заснеженные лица, по уши закутанные в башлыки, родные хаки-шинели – черт побери, как я рад был их видеть!

Здесь были Вишневецкий, вахмистр Перец с неразлучным Фишером, Лемешев и еще десяток бойцов из нашей роты. Выдыхая клубы пара мы делились последними новостями, хлопали друг друга по плечам и смеялись. Они явно не ожидали увидеть здесь меня, в курсе был только хитрый Тингеев.

– Бероев почти всех наших выдернул и сообщил о командировке. – морщась от мороза проговорил Вишневецкий. – Сказал – приказ с самого верха! Заплатят командировочные а руководить будет какой-то адъютант его превосходительства… Про командировочные всем понравилось, про адъютанта нет. А вы здесь откуда?

– А я и есть адъютант!

– А! – Вишневецкий расслабился. – Ребята, господин поручик нами командовать будет!

Теперь расслабились уже ребята. А вахмистр Перец спросил:

– Воевать с кем будем? С самоедами?

– Зачем с самоедами? – обиделся Тингеев. – Самоеды – хороший народ!

– Правильно, Темирдей. Воевать мы будем с лаймами.

– Так они же вроде того… Союзнички! Были… – сам ответил на свой вопрос вахмистр.

– В любом случае такой командой мы многого не навоюем, – сказал я, обводя взглядом полторы дюжины бойцов.