– Правильно, Темирдей. Воевать мы будем с лаймами.

– Так они же вроде того… Союзнички! Были… – сам ответил на свой вопрос вахмистр.

– В любом случае такой командой мы многого не навоюем, – сказал я, обводя взглядом полторы дюжины бойцов. – Где остальные?

Все замялись, а подносчик патронов Фишер многознчаительно ткнул пальцем в небо.

* * *

Утро у жителей Груманта выдалось удивительным. Такого они, пожалуй, еще никогда не видели. Началось всё с яркого света прожекторов с темного северного неба, и с гула моторов. Потом раздался писк и скрежет, и бодрый голос громко проговорил в механический усилитель:

– Уважаемые жители Свальбарда! С сегодняшнего дня Грумант и остальные поселки переходят под защиту Новой Империи! Церемония вручения символических ключей представителям имперских сил состоиться в девять утра на главной площади. Ваше присутствие – обязательно!

За ночь люди Сарыча соорудили на площади флагшток, расчистили снег, а в качестве причальной мачты приспособили водонапорную башню, которая всё равно не работала зимой. Когда заспанный народ начал потихоньку подтягиваться, на площади их встречала торжественная обстановка – ровный строй сводной роты имперской пехоты, сверкание кокард и штыков, духовой оркестр, организованный Сарычом, и три огромных дирижабля в небе. Их гигантские сигарообразные тела поблескивали, лучи прожекторов освещали площадь, а дула пулеметов и авиационных пушек зловеще шевелились в гнездах.

Я – в новенькой шинели с золотыми погонами – стоял перед строем, чувствуя себя на своем месте впервые за последние полгода.

– Р-рота! Равнение на-а-а флаг!

Духовой оркестр, захлебываясь, заиграл имперский марш. Вверх по флагштоку начал подниматься боевой штандарт имперских войск.

– Где раз поднят имперский флаг, там он спускаться не должен! – громко озвучил классическую формулу Вишневецкий.

– Ура, ура, ура-а-а-а! – подхватили солдаты.

А потом была церемония с врученим ключей и передачи всей полноты власти на архипелаге исполняющему обязанности губернатора господину Сарычу. Сарыч, конечно, хитрый сукин сын. Но это наш сукин сын!

Так завершился вековой территориальный спор – вольный Свальбард одним прекрасным зимним утром проснулся уже в составе Империи.

XX. ГРАНИЦА ХАОСА

Империя бурлила слухами. Шептались бабушки на завалинках, важные господа в трактирах, мальчишки в подворотнях. Переговаривались, хмуря брови, офицеры. Ворчали рабочие по пути на завод. Крестились на купола церквей крестьяне. Что-то происходило.

Говорили разное – то ли Регент помер, то ли Тайный совет взорвали в полном составе, то ли лоялисты пробрались в столицу и захватили в заложники кого-то настолько важного, что и сказать страшно. Напряжение витало в воздухе.

Еще неделю назад всё было просто и понятно – были директивы Регента, были постановления Тайного совета – и всё работало. Теперь жизнь замерла – теневые владыки Империи молчали.

* * *

– Я думал – всем наплевать, – сказал он. – Мы – динозавры. Реликт минувшей эпохи. Монархия – это рудиментарный орган, аппендикс прошлого, обреченный на ликвидацию путем хирургического вмешательства… Нынче в моде харизматичные и жесткие лидеры, а интеллигентные и добросердечные – подвешиваются за ноги… Этот ваш Регент конечно выбивается из общей канвы – но вот к чему это привело…

– Ваше Величество, – сказал я. – Вы, вообще-то, очень на него похожи.

– На Регента? С чего бы это?

– Так ведь он ваш дедушка.