Я видел, как некоторые люди постарше, бросив взгляд на будущего Императора задумчиво закатывали глаза или чесали затылок, пытаясь вспомнить, где они раньше могли видеть этого парня.

Мы вышли прогуляться на одной из станций: такой кирпичный вокзальчик с башенками, и надпись староимперским шрифтом – Лесково. Здесь тоже всё было заплевано семечками.

– Возьмем пирожков? – спросил я.

Пирожник – румяный плотный мужчина – священнодействовал за своей тележкой. В тележку была впряжена низкорослая лошадка, на тележке пыхтела железная печурка. Он прямо тут из заготовок выпекал пирожки – с пылу с жару. К нему выстроилась целая очередь – трое парней, явно рабоче-окраинного вида, городовой в сером мундире и мы.

Парни отошли с полными руками вкусностей, время от времени выхватывали горячий пирожок из бумажного пакета и, задыхаясь от жара, поглощали лакомство, обжигаясь и обливаясь жиром из начинки.

Пирожник вытер руки о грязно-белый фартук и поднял глаза на следующего клиента. Это был городовой – обычный, ничем не примечательный дядечка. Он слегка сутулился, шашка в ножнах неловко билась о левую ногу, фуражка сбилась на лоб.

– Дайте, пожалуйста, три пирожка с морковкой и один с мясом.

– Подходите, не стенсяйтесь, – пирожник радушно улыбнулся нам, игнорируя городового.

Тот недоуменно повертел головой:

– Сейчас моя очередь!

– Господа, чего же вы ждете? Что вам подать? – снова обратился к нам пирожник.

– Извольте обслужить меня! – вскипел городовой.

– Маме своей скажи, чтобы она тебя обслужила, – вдруг вызверился уличный торговец. – Иди отсюда, пока цел.

Это было что-то новое. А точнее – слегка забытое старое. Такое я видел в самом начале… Полиция всегда получает первой – когда начинается смута. И вовсе не важно – ты верный пес режима или просто тянешь лямку за зарплату.

– Но позвольте! Какое вы имеете… – городовой схватился за свисток, но его вдруг окружили давешние парнишки.

– Не свисти, дядя, – сказал один из них – Денег не будет. А лучше – сымай погоны, и беги отсюда. Кончается ваша власть, недолго музыка играла.

"Снимай погоны" резануло меня по ушам. Я чувствовал, как напрягся за моей спиной наследник.

– А-а-атставить! – рыкнул я.

Парни дернулись, но напор выдержали.

– Шел бы ты служивый отсюда, – пирожник вышел из-за тележки.

Рукава его вязаной кофты были закатаны по локоть и я увидел характерные синие узоры на предплечьях.

– Вы понимаете, что сейчас делаете? – я кивнул на парней, которые всё еще держали городового. – Нападение на представителя власти! Знаете, чем карается?

– Какой власти, служивый? Нет никакой власти, вся кончилась! – пирожник вдруг швырнул мне в лицо свой фартук, который успел снять неведомо когда.

Я на секунду замешкался, и пирожник уже влетел в клинч и принялся мутузить меня кулаками по ребрам. Рабочие парни пинали городового, который лежал на земле. И тут в дело вступил принц.

Это было что-то невообразимое! Он двигался плавно, как хищник, перетекал с места на место. Его движения были сродни танцевальным – он даже не наносил ударов. Захват, поворот – и противник валится на землю.