– Да потому, что людей всё это достало – две войны, эпидемии, разруха, голод, вечная неуверенность в завтрашнем дне… Вроде бы всё успокоилось, и появилась надежда, и вот опять… И у всех один-единственный вопрос в голове… Знаете какой?

– Знаю. Он и у меня в голове тоже: КОГДА ВСЁ ЭТО КОНЧИТСЯ?! Ты не представляешь, как мне осточертело жить, постоянно сопротивляясь обстоятельствам, перебарывая себя и окружающий мир. Я ведь… Дело ведь не в том – принц я там, или не принц… У меня была семья – лучшая в мире, понимаешь? Я жил как у Бога за пазухой – я только сейчас это понял. Я наслушался про своего отца в последнее время, но…

– Хотите, я скажу?

– Про отца?

Я кивнул.

– Последнего Императора можно назвать мягким, щепетильным, плохим политиком, но… Ни у кого язык не повернется назвать его скотиной. Он был хорошим человеком и хорошим семьянином – это уж точно.

Мой собеседник задумчиво кивнул:

– Сложно быть хорошим человеком и хорошим политиком.

– И хорошим военным… – теперь настал черед кивать мне. – Но если мы хотим ЧТОБЫ ЭТО ВСЁ КОНЧИЛОСЬ – кому-то придется. Кто-то должен быть тем простым и понятным злом, каким оно было семь тысяч лет – или сколько там? Хотя мне, если честно, очень-очень не хочется…

– А почему это должны быть мы, поручик? – он впервые обратился ко мне по званию, которое стало для меня даже более привычным, чем имя.

– А почему это должен быть кто-то другой? Так уж вышло – вы – Император, я – поручик. Нужно делать свое дело так хорошо, как только возможно.

– Делай что должно и будь что будет? Всё так просто?

– Не стоит множить лишние сущности, да?

Он явно устал и откинулся на подушку. Чертова болезнь! С одной стороны – если бы он не заболел – я бы не догнал его. А с другой – сейчас на все эти сложные вопросы отвечал бы Регент, а не поручик с неоконченным высшим образованием… Как я должен убедить его попытаться спасти страну, которая спокойно спала, когда за ноги вешали его отца? Когда увозили его самого, и мать, и сестер – везли черти куда, на смерть – и никто не пискнул? А уже потом, когда синие показали на что способны – все стали вспоминать Империю если не как потерянный рай, то как отчий дом, куда хочется спрятаться от треволнений мятежной юности – точно. И теперь этот юноша должен причинять добро и наносить радость этим людям? Стал бы я на его месте делать это?

* * *

Я впервые за пять лет ехал в пассажирском вагоне. Второй класс, однако! Здесь были полки с мягким покрытием и стаканы с металлическими подстаканниками, и уборная, и кондуктор в шинели, и кипяток в титане – по сравнению с теплушками просто какая-то сказка. Всё-таки под властью Регента Империя выдохнула и встряхнулась, пришла в себя.

А теперь этому всему мог прийти конец. Я видел это в окно. И первые признаки меня пугали: на полустанке, который мы проезжали, было неубрано. Талый весенний снег никто не чистил, на сугробах виднелись собачьи экскременты и потёки мочи, чернела шелуха от семечек. Расхристанный станционный смотритель в неуставном треухе вместо красной фуражки вяло махал флажком в ответ на бодрый гудок паровоза.

Я вздохнул и посмотрел на Его Величество. Он спал сном праведника, раскинувшись на полке.

Вообще-то он выглядел как настоящий принц из сказки – высокий, статный, с пышной шевелюрой каштановых волос, волевым подбородком и ясными голубыми глазами, взгляд которых мог выбить дух из собеседника или внушить бесконечную симпатию. Какой-то потертый цивильный костюм, драповое пальто и башлык – лучшее из того что мы нашли в Варзуге ему по размеру – затрапезный наряд с трудом скрывал его царственную осанку.