— Хотя, этой водички не хватит, подождите, я сейчас.

Батюшка удалился на кухню. Вернулся он через минуту, с огромным тазом, наполненным водой. Затем священник вылил туда содержимое бутылки. Мадлен с тетей следили за его действиями, затаив дыхание.

— Сейчас я окроплю эту дверь, и призрак исчезнет!

С этими словами он выплеснул содержимое таза на указанную дверь, и вся порция воды очутилась на Робеспьере, которому крупно «повезло», что именно в этот момент он решил войти.

— Простите, ик, — пробормотал священник. — Не рассчитал. Э-э… пойду я, мне обедню отслужить надо… До свидания. Ля — Ля-Ля!

Батюшка удалился, распевая какую–то явно не религиозную песню.

— Вот если бы у вас был зонтик, — сказала Мадлен студенту. — Вы бы не промокли.

— Извините, милая, не догадался, что в этом замке надо ходить с зонтиком.

— Плохо, думать надо всегда.

«Кто бы говорил» — подумал Робеспьер.

— А что вы теперь делать будете? — Спросила Мадлен.

— Пойду переоденусь, что тут еще сделаешь.

Макс поднялся в свою комнату, переоделся и, воспользовавшись затишьем, решил почитать, но не тут то было: в комнату важно вошел герцог. Он с усмешкой посмотрел на студента и, издеваясь, произнес:

— Ну, выяснили, кто бандит?

— Да, — спокойно ответил Макс.

— Кто?

— Этого человека вы очень хорошо знаете.

— Неужели? — усмешка сразу слетела с лица придворного. — Я его видел?

— Много раз, в зеркале.

— Шутник, чертов! — выругался герцог.

— Я не шучу, сударь, мне хотелось бы вас расспросить. Скажите честно, вы сразу пошли спать?

— Да.

— Я просил честно. Вы сразу спать не пошли.

— С чего вы взяли!

— Во–первых, когда все сбежались, вы были одеты, а, как известно вас одевают лакеи. Замечу, за несколько секунд надеть на вас весь костюм с париком и галстуком включительно не помогла бы им никакая придворная сноровка. Во–вторых, со своими привычками, сударь, вы, не привыкли сразу идти спать и, наверняка, приставали к Дюваль.

— Да, но я не собирался ее убивать. Я хотел от Луизы другого, а она удрала. Я выпил и хотел было ее догнать, как вдруг услышал выстрел.

— Хорошо, — сказал Макс, — пока я вам поверю, а потом разберемся. Кстати, почему ваша невеста не захотела встречать с вами Новый год?

— Ей надо было куда–то уехать, — ответил д’Омон безразлично.

— Вы уверены, что она не обманула вас? — спросил Робеспьер.

— Даже если и так, пусть едет куда хочет, — махнул граф рукой.

— Вам не кажется, что она недолюбливает Луизу?

— Она всех простолюдин недолюбливает, считает их хуже домашних животных. А на Дюваль взъелась, когда тетка усадила ее с нами за стол.

— А мне кажется, что она ревнует вас к этой девице, — высказался Робеспьер.

— Когда кажется, креститься надо! — съязвил граф. — Она такого высокого мнения о себе, что ей даже мысль о моей измене в ее гордую головушку не придет.

Д’Омон был доволен своим высказыванием. Однако Робеспьер не оценил остроумие аристократа.

— Это вам так кажется, — сказал он, — сами перекреститесь и будьте наблюдательнее. Когда графиня смотрит на Луизу, она излучает ненависть всем своим существом и не в силах этого скрыть.