— Волшебство тонет в ненависти. Желание жить, желание сражаться исчезает. Когда все озлобились против тебя, самый лёгкий путь — смириться, плыть по течению. Даже не самый лёгкий, а единственно возможный путь. Охотник и женщина рисковали жизнью для спасения моей. Это значит, что они… ну да, они любили меня, может быть, они любили меня не потому, что я эльф, а вопреки этому, но это неважно, они готовы были рисковать жизнью, чтобы я остался жив… Вот оно что: когда против тебя все озлобились, достаточно лишь одного существа, которое бы сражалось за тебя, и тогда ты сразу же воспрянешь духом и тоже начнёшь сражаться… Если никого рядом нет — ты всё равно что умер, и весь твой народ тоже умрёт вместе с тобой.

Юноша опустил голову. Лёгкий ветерок вдруг набрал силу, и висевшая на одной петле дверь яростно захлопала. Дракон смягчился:

— Как только ты найдёшь одежду, отправимся на поиски жителей деревни.

Йорш встрепенулся. Поднял голову. Кивнул.

— Здесь никто больше не живёт, — добавил дракон, — почему бы тебе просто не поискать что-нибудь, что ты можешь на себя надеть?

— А разве это не кража?

— Нет, — ласково ответил дракон, — конечно, нет. Это значит взять то, что теперь уже никому не нужно.

Молодой эльф ещё раз обошёл деревню. Всё было сожжено и разрушено. В доме, который был когда-то самым большим в деревне, он подобрал сломанную игрушечную лодку и тряпичную куклу — их вид пронзил грустью его сердце.

Вдруг из тумана показалось что-то белое. Это был большой, старый и измождённый пёс: всё это время он сидел, притаившись, в кустах, испугавшись дракона, но когда Йорш поднял игрушки, пёс нашёл в себе силы подползти к эльфу, едва виляя хвостом. Один из зрачков собаки побелел, он был почти слеп, но вот нюх его ещё не подводил.

— Фидо! — закричал Йорш. — Фидо, Фидо, Фидо! Это их собака! Монсера и Сайры. Фидо, Фидо. Фидо!

Собака тоже узнала его. Йорш опустился на землю и обнял пса, поглаживая облезшую шею с седой и грязной шерстью. Пёс радостно лизал его лицо. Проводя руками по голове собаки, Йорш увидел его запутанные и смутные воспоминания, почувствовал вопли, резкие запахи, огонь, страх. Пёс вспомнил, как деревня горела, как его лягнул конь, отчего он не смог удержаться на лапах. Были и другие воспоминания: голод, одиночество, тоска, дни, когда ему, наряду с червями, приходилось глодать старые скелеты, чтобы не подохнуть с голода, ожидая и надеясь, что кто-нибудь вернётся. И вот кто-то вернулся. Время его службы закончилось. Пришла смена караула. Появился Йорш, нашёл его, и теперь всё будет в порядке. Вернутся старые запахи: сушёных яблок, жареных куропаток, замечательные запахи любящих тебя людей. На мгновение Йорш увидел в памяти собаки силуэты женщины и охотника и — совсем ненадолго — какую-то маленькую неясную тень, кого-то, кто играл с куклой и лодочкой.

Это было нескончаемое объятие. Йорш, обхватив пса руками, чувствовал его бесконечную усталость; единственное, чего желал Фидо, дождавшись возвращения близкого существа, — отдыха. Эльф почувствовал, как дыхание пса постепенно замедляется, пока оно совсем не остановилось. Йорш слышал слабое биение его сердца, интервалы между ударами становились всё больше, и наконец — последний удар. И потом — ничего. Йорш ещё долго сидел, обнимая собаку, и чувствовал, как остывает тело пса, как каменеют мускулы. Он ничего не сделал, чтобы удержать его жизнь, но долго не размыкал объятия. У Йорша не осталось ни тени сомнений: Монсер и Сайра жили здесь, в этой деревне, в доме, где он нашёл игрушки. Что-то ужасное случилось с ними — и он должен найти их как можно скорее.

Йорш опустил собаку на землю, последним ласковым жестом прикрыл глаза Фидо, а затем похоронил пса на берегу, в песчаной яме, которую вырыл Эрброу одним движением хвоста.