Глава 43

Через час Маквей уже ехал на такси в аэропорт Гетуик. Пусть Нобл и его коллеги из Скотленд‑Ярда пока роются в картотеке пропавших без вести и ищут человека, перенесшего имплантацию стальной пластинки в черепную коробку. Одновременно началась тайная проверка всех больниц и медицинских факультетов Южной Англии. Требовалось установить, кто ведет эксперименты с криохирургией. Маквей хотел было обратиться с аналогичной просьбой в лионскую штаб‑квартиру Интерпола, чтобы такую проверку произвели по всей Европе, но история с досье Мерримэна заставила его отказаться от этой идеи. Если в Интерполе нечисто, лучше держать секреты при себе. Маквей терпеть не мог, когда с ним играли в кошки‑мышки. Как правило, аппаратные интриги, хоть они мешали работать, действовали на нервы и заставляли терять время, были достаточно безобидны, но в данном случае все могло оказаться куда серьезней. Пусть уж Нобл сначала сделает, что сумеет, а там видно будет.

И еще Маквея очень угнетало то, как плохо он, оказывается, разбирается в людях. Осборн‑то наврал не только по поводу грязи на кроссовках.

С виду он казался вполне симпатичным, образованным парнем, по уши влюбившимся в чужую любовницу. Ничего криминального. Но каким‑то образом этот симпатяга был связан с двумя жестокими убийствами.

И еще одно соображение не давало детективу покоя. Доктор Ричмен говорил, что кто‑то явно пытается заниматься экспериментами в области микрохирургии, безуспешно пробует соединять голову и туловище. А ведь Пол Осборн – хирург‑ортопед, специализирующийся на костных операциях. Уж он наверняка в таких делах разбирается.

Маквей с самого начала считал, что все убийства – дело рук одного человека. А что, если он уже выходил на этого человека, но упустил его?

* * *

Осборн проснулся и никак не мог понять, где находится. Потом вдруг увидел склонившееся над ним лицо Веры. Она сидела рядом, на постели, в черных слаксах и просторном свитере того же цвета. От этого ее кожа казалась белой и прозрачной, как тонкий фарфор.

– У тебя был жар, – сказала она, вытирая ему пот со лба. – По‑моему, мне удалось его сбить.

В ее темных глазах мелькнула искорка – точь‑в‑точь как во время их первой встречи. Осборн с изумлением подумал, что это случилось всего девять дней назад.

– Долго я спал? – слабым голосом спросил он.

– Нет. Часа четыре.

Он хотел сесть, но в бедре так стрельнуло, что пришлось откинуться на подушку.

– Если б ты позволил отвезти тебя в больницу…

Пол смотрел в потолок. Он и не помнил, когда запретил ей везти его в госпиталь. Наверное, в бреду, когда проболтался и о Канараке, и о Пакаре, и об отце.

Вера положила компресс в тазик и отошла к окну какой‑то странной клинообразной формы.

Осборн с удивлением осмотрелся. Это была совсем другая комната: справа дверь, слева еще одна – в маленькую ванную, стены к потолку сужаются. Похоже на мансарду.

– Мы на чердаке под самой крышей. Тут потайная квартирка, о которой мало кто знает. Ее оборудовали участники Сопротивления в сороковом году.

Вера снова села на кровать и придвинула поднос, на котором стояла тарелка с горячим бульоном.

– Тебе нужно поесть.

Осборн молча смотрел на нее.

– Приходила полиция, – пояснила она. – Поэтому я решила тебя переселить.

– Ты перетащила меня сама?

– Филипп помог. Это швейцар, он мой друг.

– Значит, они нашли Канарака.

Вера кивнула.

– И машину тоже.