– Ах, полноте, – пробормотала она. – Но ведь это только ваша догадка.

– Догадка, вы правы. Но она все объясняет.

– А он все отрицает? Или вы еще его не спрашивали?

– У меня не было времени, – сказал Стрезер. – Только вчера вечером, сопоставив различные факты, я догадался, а с тех пор мы с ним не пересекались.

Такой ответ ее не убедил:

– Вы крайне раздражены – за себя не ручаетесь? Он поправил очки.

– Неужели я выгляжу таким разъяренным?

– Вы выглядите лучше некуда.

– Да мне и не на что сердиться, – заявил он. – Напротив, Уэймарш оказал мне услугу.

– Доведя ситуацию до предела? – заключила она.

– Как превосходно вы все понимаете! – воскликнул он почти ворчливо. – Во всяком случае, Уэймарш не станет ни под каким видом отрицать или выкручиваться. Он действовал по глубочайшему убеждению, с чистой совестью и после многих бессонных ночей. Он признает, что это его рук дело, и будет считать, что оно ему удалось; в итоге любое наше объяснение закончится полным примирением: мы опять будем вместе, наведя мост через темный поток, который нас разделял. Наконец-то благодаря тому, что он сделал, нам будет о чем поговорить.

Она помолчала.

– Вы бесподобно это воспринимаете! Впрочем, вы всегда бесподобны.

Он тоже выдержал паузу – такую же, как она; затем на той же высокой ноте выразил полное с ней согласие:

– Вы совершенно правы. Я бесподобен, удивителен, особенно сейчас. Смею сказать, просто неподражаем и даже не удивлюсь, если окажется, что выжил из ума!

– Так расскажите мне все, – уже серьезно потребовала она. Но, поскольку он некоторое время безмолвствовал, лишь ответив взглядом на ее взгляд, который она с него не спускала, ей пришлось зайти с другого конца, где ему было легче удовлетворить ее любопытство: – Что такое мистер Уэймарш, собственно, сделал?

– Написал письмо. Одного оказалось достаточно. Он сообщил в Вулет, что за мной нужен глаз.

– В самом деле нужен? – спросила она с интересом.

– В высшей степени. И он будет мне обеспечен.

– Иными словами, ни якоря, ни рук вы не поднимаете?

– Нет, не поднимаю.

– И уже дали телеграмму?

– Нет. Но подвигнул на это Чэда.

– Что вы отказываетесь ехать?

– Что он отказывается ехать. Сегодня утром мы поговорили начистоту, и я его убедил. Он заявился ко мне, когда я еще не встал, – объявить, что готов… готов возвратиться. Ну, а после десяти минут разговора со мной ушел с намерением сообщить, что остается.

Мисс Гостри слушала, не пропуская ни слова.

– Стало быть, вы остановили его.

Стрезер вновь опустился в кресло.

– Да, остановил. На некоторое время. Вот видите, – он поискал слова более выразительные, – к чему я пришел.

– Вижу, вижу. А мистер Ньюсем? Он ведь готов был ехать.

– Да, вполне.

– И искренне считал, что вы тоже?

– По-моему, да. Более чем. Он был крайне удивлен, когда обнаружил, что рука, которая должна была тащить его домой, внезапно превратилась в механизм торможения.

Такой отчет о событиях не мог не захватить мисс Гостри.

– Он считает это превращение внезапным?

– Право, не уверен, что он так считает. Относительно него я вообще ни в чем не уверен, разве только в одном: чем больше я его вижу, тем меньше нахожу его таким, каким поначалу ожидал увидеть.