Она мгновенно уловила течение его мысли и поплыла с ним бок о бок.

– Стало быть, Мэмми – насколько я поняла из ваших слов – их козырная карта. – И поскольку его задумчивое молчание это не опровергало, многозначительно добавила: – Право, мне жаль ее.

– Мне тоже! – И, вскочив на ноги, Стрезер зашагал из угла в угол, сопровождаемый взглядом мисс Гостри. – Только тут ничего не поделаешь.

– Вы хотите сказать – с тем, что они везут ее с собой?

Он сделал еще один тур.

– Единственное средство их остановить, – сказал он, – это мне вернуться домой. Там на месте я, наверное, смог бы им воспрепятствовать. Но если поеду я…

– Да-да. – Она уже все схватила на лету. – Тогда поедет и мистер Ньюсем, а вот этого никак, – она рассмеялась, – никак нельзя допустить.

Стрезер даже не улыбнулся в ответ; он лишь устремил на нее спокойный, если не сказать безмятежный, взгляд, дававший понять, что застрахован от насмешек.

– Странно, не правда ли?

В этом разговоре о предмете, который обоих собеседников крайне интересовал, они дошли уже до критической точки, так и не произнеся заповедного имени – имени, которое, сейчас воплотившись в секундную паузу, стояло в сознании каждого. Вопрос Стрезера достаточно ясно давал понять, какое значение оно приобрело для него за время отсутствия его любезной хозяйки, и именно по этой причине один только жест с ее стороны его вполне бы удовлетворил. Но она ответила вопросом, который пришелся как нельзя более кстати:

– А мистер Ньюсем познакомит свою сестру?…

– С мадам де Вионе? – Наконец Стрезер произнес сокровенное имя. – Я буду очень удивлен, если он этого не сделает.

Она, по-видимому, взвешивала такую возможность.

– Стало быть, вы уже все обдумали и подготовились?

– Да. Обдумал и подготовился.

Теперь ее мысли целиком обратились к гостю:

– Bon! Вы великолепны!

– Великолепен? – произнес он, помолчав, чуть усталым голосом и по-прежнему стоя прямо перед ней. – Великолепен – вот каким за всю мою нудную, как мне представляется, жизнь я хотя бы на час хотел бы быть!

Два дня спустя Чэд сообщил ему, что из Вулета прибыл ответ на их столь многозначащую телеграмму: депеша была адресована Чэду и извещала о срочном отбытии Сары, Джима и Мэмми. За истекшее время Стрезер и сам уже дал телеграмму от собственного имени, лишь отложив ее до встречи с мисс Гостри и разговора с ней, который, как, знал по опыту, поможет прояснить и закрепить его понимание вещей. Его послание к миссис Ньюсем в ответ на ее телеграмму содержало следующее: «Полагаю наилучшим задержаться месяц зпт приветствую любые подкрепления». Он добавил: «подробности письмом», хотя, что и говорить, и без того регулярно писал подробно; это обыкновение, как ни странно, продолжало приносить ему облегчение и, как ничто другое, внушало сознание, будто он что-то делает; так что в последнее время перед ним нередко вставал вопрос, уж не пустился ли он под гнетом недавних впечатлений в обман, не овладел ли искусством втирать очки.