Он нашелся не сразу, и, пока обдумывал ответ, Уэймарш и миссис Покок – так ему казалось – замерли в ожидании.

– Я совсем недавно к вам наведывался. На прошлой неделе – когда Чэда не было в городе.

– Знаю, знаю. Меня тоже не было. Вы превосходно умеете выбрать время! Только не надейтесь, что я снова буду в отсутствии. Я никуда не уеду, – заявила мадам де Вионе, – пока миссис Покок в Париже.

– К счастью, вам придется недолго хранить ваш обет, – любезно заверила ее Сара, – на этот раз я в Париже не задержусь. В мои планы входит посетить и другие страны. У меня там столько друзей – очаровательные люди! – Казалось, ее голос таял при одном воспоминании об этих людях.

– Тем паче, – весело отозвалась ее гостья. – Тем больше у меня оснований. Так, скажем, завтра или послезавтра? – обернулась она к Стрезеру. – А лучше всего во вторник.

– Тогда во вторник. С удовольствием.

– В половине шестого… или в шесть?

Это звучало смешно, однако, к его удивлению, миссис Покок и Уэймарш с напряженным вниманием ждали, что он ответит. Словно оба сговорились и пришли на спектакль под названием «Европа», который он с партнершей для них разыгрывали. Что ж, на здоровье, спектакль продолжается.

– Скажем, без четверти шесть.

– Без четверти шесть. Превосходно.

На этом мадам де Вионе оставалось только уйти. Тем не менее она продолжала разыгрывать спектакль, теперь уже одна.

– Я так рассчитывала увидеть и мисс Покок. Могу ли я не терять надежды? Сара замялась, но с честью вышла из положения:

– Мы вместе возвратим вам визит. Мэмми отправилась покататься с моим мужем и братом.

– Ах, разумеется. Мистеру Ньюсему надо им все показать. Он так много рассказывал мне о мисс Покок. Я ничего так не желаю, как дать моей Жанне возможность с ней познакомиться. Я только потому сегодня не привезла мою крошку, что хотела увериться в вашем согласии. – После этого введения прелестная чаровница отважилась на следующий шаг: – Может быть, вы также назначите мне время в один из ближайших дней, чтобы нам не упустить вас.

Стрезер ждал: Сара, со своей стороны, тоже должна была сыграть в этом спектакле; он вдруг задержался на мысли, что она осталась дома – в свое первое парижское утро, – отпустив с Чэдом остальных; если она осталась, то только потому, что еще вчера вечером они с Уэймаршем договорились: он придет и застанет ее одну. Хорошее начало – ничего не скажешь! – для первого дня в Париже. Как забавно все обернулось.

А мадам де Вионе продолжала в том же серьезном тоне:

– Вы, пожалуй, сочтете меня назойливой, но мне ничего так не хочется, как познакомить мою Жанну с американской сверстницей – с истинно обаятельной девушкой. И, видите, я надеюсь, вы поможете мне в этом – надеюсь на вашу доброту.

Манера, в которой произносилась эта речь, ошеломила Стрезера: ему открылись бездны, зияющие под ней и за ней, о которых он не подозревал, а интонации ее голоса почти испугали: он начинал догадываться о причинах. И так как Сара, невзирая ни на что, медлила с ответом, это дало ему время подать ее просительнице знак сочувствия.

– Позвольте заметить, дорогая леди, в поддержку вашей просьбы: мисс Мэмми действительно обаятельнейшее создание. Прелестнейшее среди самых прелестных.

Даже Уэймарш – у него и впрямь нашлось что добавить на данную тему – вовремя пришел в движение:

– Да, графиня, в этом вопросе – я имею в виду американскую девушку – ваша страна должна, по крайней мере, уступить нашей право сказать, что мы можем подать вам пример.