– О, «иметь» вас! – повторила за ним мисс Гостри. – Я и впрямь вас «имею», – сказала она уже чуть менее иронично, – и в тот же момент, как вы изъявляете на то ваше желание.

Он остановился перед ней растроганный.

– Готов изъявлять его по пятьдесят раз на дню.

Это вновь вызвало у нее – весьма непоследовательно – сокрушенный вздох.

– Вот видите, какой вы.

Таким он и оставался до конца визита и, словно желая показать ей, насколько она ему полезна, вернув разговор к отъезду Пококов, принялся излагать – очень живо и с куда большим числом подробностей, чем мы в состоянии воспроизвести, – свои впечатления от всего, что произошло с ним в это утро. Он провел десять минут с Сарой в, ее отеле – десять минут, отвоеванных – благодаря его непреодолимому давлению – из того времени, которое, как уже доложил мисс Гостри, к концу их предшествовавшего свидания в его гостинице полагал для себя навсегда заказанным. Сару он, не доложив о себе, захватил врасплох в гостиной, где она занималась с модисткой и lingère, счета которых, видимо, более или менее тщательно выверяла и которые вскоре удалились. Он сразу же начал с объяснения, что ему поздно вечером удалось выполнить данное ей обещание повидаться с Чэдом.

– Я сказал ей, что возьму все на себя.

– И вы «возьмете»?

– Возьму, если он не поедет.

Мария помолчала.

– А если поедет, чья это будет заслуга? – осведомилась она с несколько мрачноватым юмором.

– Думается, – сказал Стрезер, – в любом случае, все падет на меня.

– Иными словами, вы, полагаю, хотите сказать, – произнесла, чуть помедлив, его собеседница, – что полностью отдаете себе отчет: вы теряете все.

Он снова остановился перед ней.

– Да, пожалуй, можно и так сказать. Но Чэд теперь, когда увидел сам, действительно не хочет ехать.

Она была готова поверить, но, как всегда, добивалась ясности:

– Что же такого он увидел?

– Увидел, чего они от него хотят. И этого ему оказалось достаточно.

– По контрасту – неблагоприятному – с тем, чего хочет мадам де Вионе?

– По контрасту – точно так. Полному и разительному.

– И поэтому, главным образом, по контрасту с тем, чего хотите вы?

– Ох, – вздохнул Стрезер, – я и сам уже перестал оценивать или даже понимать, чего хочу.

Но она продолжала:

– Вы хотите ее… миссис Ньюсем… после того как она так с вами обошлась?

Мисс Гостри взяла более прямой курс в обсуждении этой леди, чем они до сих пор – она всегда держась высокого стиля – себе позволяли; но, видимо, не только поэтому он несколько помедлил с ответом.

– Смею сказать, иначе она себе и не представляет.

– А потому вы тем сильнее хотите.

– Я принес ей жестокое разочарование, – счел нужным напомнить Стрезер.

– Не спорю. Это известно, это ясно уже давно. Впрочем, разве менее ясно, – продолжала Мария, – что даже сейчас у вас есть средство исправиться. Тащите его решительно домой, – полагаю, это все еще в ваших силах, – и перестаньте казниться из-за ее разочарования.

– Ах, но тогда, – засмеялся Стрезер, – мне придется казниться из-за вашего. Но это очень мало ее задело.

– Интересно, что, в таком случае, вы вкладываете в понятие «казниться»? Вряд ли вы пришли к тому, к чему пришли, желая ублажить меня.