-  Здесь? - удивился Шед.

    -  Вот и я о том же, - хмыкнул карлик. - Кому нужны вина в Преисподней? Низшие демоны грязью и дерьмом всяким питаются, высшие - эманациями боли и страданий заключенных. За тысячу лет ни одного кувшинчика не продал. А вина прекрасные. Вот фландское особое. Вот мирратское мускатное, шенданское игристое…

    Человечек тыкал пальцем в кувшины, перечислял, жалобно глядя на нас. В огромных круглых глазах стояли слезы, губы подрагивали.

    -  Тысячу лет?! - вскричал Шед.

    -  Или около того, - уныло подтвердил карлик. - Время здесь считать трудно.

    -  Ну так сам бы и пил эти вина, - сказал рыцарь.

    -  Не могу, - вздохнул карлик. - Запрещено.

    Я по-новому посмотрел на кувшинчики и бочонки. Жажда замучила. Сейчас бы и из лужи лакал, но в Преисподней сухо и жарко. Как же, наверное, мучался карлик! Многие годы стоять у прилавка, заставленного кувшинами с прекраснейшим вином, и не в силах даже прикоснуться к ним, не то что отведать крови лозы.

    -  Мы можем купить у тебя вина, - прохрипел я.

    -  Правда? - с надеждой воскликнул карлик.

    -  Правда, - подтвердил я. - Сколько просишь за все?

    -  За все? - открыл рот человечек, но тут же спохватился, принял деловой вид. - Один золотой.

    -  Дороговато, - проворчал Шед.

    -  Все рыцари такие прижимистые? - фыркнул я. - Или только ты?

    Пошарил в кармане: вроде бы что-то должно остаться, когда шел на бал, взял несколько монет. Но они mогли вывалиться, или карман мог порваться. Но нет, пальцы нащупали несколько кругляшей. Я извлек на свет божий монету и небрежно кинул карлику.

    -  Сдачи не надо, - буркнул я.

    Человечек поймал, заверещал от радости, выскочил из-за прилавка, бухнулся на колени предо мной. Стал отбивать поклоны, тычась лбом в рыхлый пепел.

    -  Спасибо, человек, спасибо тебе! До конца дней буду тебе благодарен!

    -  Да встань ты, - поморщился я. - Эка невидаль, вина купил…

    Карлик вскочил на ноги, счастливо улыбнулся, стал пританцовывать вокруг меня. Крепко сжимая в грязных пальцах монету, он смотрел на меня, словно верущий на явившегося ему бога.

    -  Ты не понимаешь, человек, - сказал он тихо. - Проклятие снято.

    Он поднял руки вверх, потряс ими. Вновь показались цепи из серого металла, но они истончались прямо на глазах, истлевали, осыпались на землю тонкой пылью.

    -  И что это значит? - удивился я.

    -  Я свободен! - закричал карлик. - Свободен!

    Он тыкнул острым коготком в монету. Пошел дым, в середине сразу же появилась дыра. Карлик достал откуда-то обрывок бечевки, продел в отверстие и повесил монету себе на шею.

    Рыцарь толкнул меня локтем в бок.

    -  А может, мы это зря?

    -  Поздно, - пробормотал я.

    Карлик повернулся к нам. Кошачьи глаза закатились, на морщинистом личике застыла гримаса боли. По человечку прошла мутная пелена, смыла серый балахон, худобу, бурую кожу. Я отшатнулся: на меня дохнуло мощнейшей магией. Оттащил прочь рыцаря. Через мгновение перед нами оказался зеленокожий рослый мужик. Широкая грудь бугрилась пластами мускулов, все тело оплетали сухие канаты мышц.