В руке ее был нож.

— Ты не представляешь, — протянула она скрипучим голосом, — ты просто не представляешь, как много интересного можно сделать самым обыкновенным ножом!

Она смотрела мне прямо в глаза — и я прочитала в ее взгляде, что меня ожидает что-то страшное.

— Шеф будет недоволен… очень недоволен… — еле выговорила я дрожащими губами.

— Да ерунда! Ему до тебя нет дела!

Она сделала вокруг кресла круг, походка у нее была танцующая, глаза горели.

Так акула делает круги вокруг несчастного, обреченного пловца, прежде чем напасть на него.

Круги, сужающиеся, словно затягивающаяся на шее смертельная петля…

Ассистентка Циркуля сделала еще один круг, гораздо ближе, и протянула ко мне руку с ножом.

Я попыталась перехватить нож своей свободной рукой, но мерзкая баба со страшной силой схватила меня за запястье и отвела мою руку, прижала ее к бедру…

И тут я отчетливо почувствовала сквозь одежду лежащую в кармане рукоять епископского посоха…

Ручка была горячей, я едва терпела.

И вдруг мне показалось, что за спиной садистки возникли два сгустка белесого тумана, два полупрозрачных облачка…

Эти облака уплотнились, сгустились и тут же на моих глазах превратились в двух огромных серебристых зверей, которые набросились на садистку…

Она отшатнулась от меня, схватилась за глаза и завизжала, как резаный поросенок.

Серебристые звери повалили ее на пол, склонились над ней с грозным рычанием…

Но тут же они растаяли, как тает туман под первыми лучами утреннего солнца.

Я изумленно смотрела на жуткую бабу.

Она лежала на спине, явно без сознания.

А на месте глаз у нее зияли два черных, страшных, окровавленных провала…

— Что с ней случилось? — изумленно и испуганно пролепетала Ева. — Как ты это сделала?

— Что я сделала? — переспросила я.

— Ты же вырвала у нее глаза! Ну ты даешь!

— Я?

— Ну а кто же еще?

— Ты никого не видела?

— Кроме нас с тобой здесь больше никого нет…

— Ладно, нужно не терять времени и срочно удирать отсюда!

Я вовсе не собиралась рассказывать Еве про ручку от посоха и как она работает. Говорила уже, что никому теперь не доверяю.

Я свободной рукой развязала вторую руку — и первым делом сделала то, о чем давно мечтала: откупорила бутылку и сделала несколько жадных глотков.

При этом я перехватила завистливый взгляд Евы.

Я усовестилась, развязала ее и отдала оставшуюся воду.

— А теперь бежим… только мне нужно сделать один звонок!

Я нашла свой телефон и позвонила Тимофею. Что-то такое бормотал он, что знает, где находятся эти бандиты, и может помочь. Может, и врал, конечно, точнее преувеличивал, набивал себе цену, вот мы сейчас и посмотрим…

Во всяком случае, звонок мой он уж точно отследит.

— А вот теперь точно бежим!

Ева мне не ответила.

Она торопливо собирала белесые камни, оставленные нашим похитителем.

— Да брось ты их! Бежать нужно, а то он вернется…

— Подожди… тут еще на полу несколько камешков…

— Ладно, делай что хочешь, а я пошла…

Я давно уже заметила небольшую, неприметную дверь в углу комнаты.

Теперь я бросилась к ней, открыла — и оказалась в узком полутемном коридоре.

Я пробежала по этому коридору метров двадцать и увидела в стене небольшое отверстие.

Выглянула в это отверстие…

Оно выходило во двор, против двери, из которой как раз в это время люди в черной униформе спецназа выводили Циркуля и вместе с ним — еще несколько человек…

Молодец Тимофей! Не терял время даром, связался с нужными людьми… А главное — не обманул, а я-то думала, что это он на меня впечатление произвести хочет…

И тут из двери вывели Еву.