Минута ожидания.

И по лестнице стащили троих.

— Ты соврал? Это глупо. — тихо констатировал мужчина в мундире. — Кто шестой?

— Я не знал, что он остался.

— Кто он?

— Еще один слуга. Выполнял мелкие поручения.

— Пакуйте их и вывозите. — кивнул «мундир». — А ты сейчас нам покажешь тайник с документами.

— Что? Какие документы?!

— Андрей, — произнес старший.

Приблизился еще один мужчина в мундире из темноты с кофром в одной руке и большими кусачками — в другой. Лязгнул ими разок. И кровожадно улыбнувшись прокомментировал:

— За каждый неправильный ответ я буду откусывать у тебя фалангу пальцев. Всего у тебя четыре конечности с дюжиной фаланг. Так что — двенадцать раз можешь соврать или сглупить.

— А потом? — нервно поинтересовался хозяин дома.

— Потом мы перейдем к более интересным методам. В принципе — товарный вид в твоем случае сохранять не обязательно.

— А если будешь сотрудничать, — добавил старший «мундир», — еще поживешь. Поживешь подольше — увидишь побольше.

Помолчали, играя в гляделки.

Недолго. Секунд двадцать.

— Повторяю вопрос. Где тайник с документами?

Тишина.

— Командир, он видимо не верит. — усмехнулся Андрей.

— Откуси ему фалангу с левого мизинца.

— Вот это дело! — расплылся в кровожадной улыбке лейб-кирасир. — Сейчас только, подготовлюсь, чтобы все тут кровью не залило.

Поставил на стол кофр.

Открыл его.

Достал бензиновую горелку. Чуть подкрутил там что-то. Зажег от свечи. Положил на специальный держатель небольшой инструмент для прижигания ран.

— И кляп достань, — а то всю округ своим криком взбаламутит добавил «мундир».

Хозяин дома уставился на огонь бензиновой горелки. Да так и промолчал, имитируя кролика перед удавом, пока «железяка» грелась. Наконец, инструмент для прижигания стал темно-красным, и Андрей произнес, беря в руки кляп:

— Ну что болезный? Начали? Разевай пасть.

— На втором этаже?

— Что на втором этаже?

— Тайник.

— Ну пойдем, покажешь…

Покушения на Алексея очень сильно напрягли российскую аристократию. Они хорошо запомнили и оценили эпидемию олигофрении. Совершенно не желая ее повторения. Что, на контрасте с растущими выгодами, вынуждала аристократию носом рыть в поисках тех, кто покушался на царевича.

О том, что дело сделано они не знали. Об этом ведь не распространялись. Да, Миледи с Герасимом поступили опрометчиво, разом взяв всех ключевых игроков французской сети в Москве. Но они это сделали быстро и в общем-то профессионально. Из-за чего люди просто исчезли. Куда? Как? Зачем? Почему? Никто так и не понял. Да и мало кто знал, чем они занимались, так как вербовкой аристократии они не занимались. Просто собирали сведения. Тихой сапой. Ну и помогали «учителю музыки», решить вопрос с царевичем.

Так или иначе природу их исчезновения правильно, хоть и не сразу, поняли только французы да иезуиты. Да и то — не сразу. Слишком все выглядело странно и несуразно. Для остальных же ничего толком и не случилось. Поэтому аристократы продолжили искать этих злодеев, ну и постукивать друг на друга. Чисто для того, чтобы проявить лояльность от греха подальше.

Заодно сводя старые счеты.

Понятно, без покаяний не обходилось. Иначе бы все выглядело слишком глупо и не натурально. А так — выбирали дело, в котором «стучащий» был опосредовано задействован.