Но ничего не произошло.

Вообще ничего.

Пехота первой волны высадилась. И к ним даже никто не подошел.

Вторая волна.

Третья.

И лишь к началу высадки четвертой из города подтянулась какая-то робеющая делегация купцов, которая и рассказала, что к чему. Немало всех удивив. Ведь Алексей шел без осадной артиллерии. И это стояние под стенами города могло затянуться.

Но нет…

Обошлось.

А где-то через неделю явилась делегация из Полтавы. Чтобы заверить царевича в верноподданнических настроениях города. Ну и посыпалось. Даже Конотоп, который поначалу собрался сидеть в осаде, и тот решил сдаться.

Да, Речь Посполитая еще не капитулировала. Но конкретно для них ситуация имела очень печальный образ будущего. Даже если никаких активных действий осаждающие их войска предпринимать не станут, все равно, запасы провианта закончатся раньше, чем появится какой-либо деблокирующий корпус. Если он вообще появится…

— Алексей Петрович, — обратился подъехавший гонец.

— А? Что-то случилось? — отвлекся от своих мыслей царевич. — Прокручивающий в голове всю мозаику событий кампании. И пытаясь найти в ней явные ошибки да просчеты, чтобы купировать их поскорей, пока есть возможности.

— Там цезарцы прибыли. Тебя просют.

— Цазарцы? — удивился Алексей. — А чего им надо?

— Говорят — посольство.

— Передай им, что им надобно ехать к моему отцу.

— Но…

— Я как-то неясно выразился?

— Нет… — растерянно произнес гонец.

— Тогда исполняй.

— Так точно!

Впрочем, люди, посланные Габсбургами, никуда сразу не поехали. Попытавшись все ж так переговорить с Алексеем. Но он им с порога заявил — государь в России — Петр Алексеевич и с ним им вопросы решать и надобно. А он их даже обсуждать не будет.

— Зачем ты с ними так? — нахмурился Шереметьев, после очередного захода цезарцев.

— А ты не понимаешь?

— Нет.

— Они с отцом меня хотят рассорить. Это хитрые задницы ко мне прибыли явно пытаться о чем-то договариваться. А потом ему скажут, что со мной через его голову уже обо все сговорено. Дело ли это?

— Так с чего ты решил?

— А чего они сюда приперлись? Мы побеждаем. Им сие надобно остановить, чтобы мы окончательно не растоптали Речь Посполитую. А то ведь не ровен час — всю проглотим и не подавимся. Нужен ли им такой сильный сосед? Сам как думаешь? По-моему, им одной Франции за глаза хватает. Сил нас остановить ни у турок, ни у ляхов ныне нет. Сам Габсбурги в это не полезут. А значит, что? Правильно. Нас нужно затянуть в пустые бесконечные переговоры и постараться рассорить, выигрывая время и сжигая наши ресурсы…

Глава 7

1707 год, июль, 25. Вильно

Петр дочитал письмо сына. Положил его на стол. И хмуро уставился куда-то перед собой, обдумывая его слова.

Северная армия в эту кампанию действовала спокойно и почти не сталкивалась с организованным сопротивлением. По какой-то причине значимых сил на северо-восточном театре боевых действий неприятелем задействовано не было. И почти вся возня сводилась к осадам, логистике и борьбе с мелкими отрядами, пытающихся партизанить.

Начали с осады Вильно.

Подошли. Встали лагерем. Одну ночь поработали по ней тяжелыми осадными мортирами. Давая по одному выстрелу раз в десять минут.

И все.

Утром — город был готов на все. Вообще на все. У его жителей появилось ясное и незамутненное понимание последствий. Тут и Нострадамусом быть не нужно, чтобы понять — еще несколько таких ночей и… в общем-то города просто не останется.