|
Она же походила на ежа, который то и дело ощетинивается иголками. Глаза их встретились на краткий и такой бесконечно долгий миг. Каким то глубинным чутьем Элис поняла, что находившийся рядом с ней мужчина не только кутила и игрок. Под маской пресыщенного жизнью бонвивана скрывались ум и способность выслушать и понять другого – качества, которые сделали бы честь любому. И еще она подумала, что никогда прежде ей не доводилось видеть таких усталых глаз. – Простите меня, – сказала она и, понимая, что этого недостаточно, продолжила; – Меня нередко осуждали люди, и мне не раз приходилось испытывать на себе, что такое несправедливость. Поэтому с моей стороны непростительно проявлять такую же несправедливость по отношению к вам. Дэвенпорт отпустил ее лошадь. – Учитывая, что я столько лет потратил, создавая себе дурную репутацию, мне пришлось бы разочароваться в вас, если бы вы не подумали обо мне самого худшего. – Я начинаю думать, что вы обманщик, мистер Дэвенпорт, – улыбнулась Элис. – Вот как? – Темные брови Реджи поднялись, и лицо его приняло уже знакомое ей насмешливое выражение. – Что вы имеете в виду? – Мне начинает казаться, что вы вовсе не так порочны, как принято считать. – Я бы советовал вам не торопиться с выводами, мисс Уэстон, – сухо заметил Дэвенпорт и, подобрав поводья, предложил, меняя тему разговора: – Пожалуй, пора перекусить. Насколько я помню, тут неподалеку раньше была таверна, где неплохо кормили. – Она все еще там, и кормят в ней по прежнему хорошо. Элис поначалу удивилась, что Дэвенпорт собирается пригласить ее в обыкновенную таверну, но потом поняла, что будет гораздо приличнее пообедать в «Молчаливой женщине», чем если бы он приказал накрыть стол для них двоих в своем доме. Выходило, что, несмотря на объявленное намерение обращаться с ней как с мужчиной, он все же не забывал об условностях. Полчаса спустя они уже сидели напротив друг друга за деревянным, грубо сколоченным столом, за долгие годы до блеска отполированным локтями и донышками тарелок и кружек. Многочисленные фермеры и работники, набившиеся в огороженный деревянными балками бар, с любопытством косились в их сторону. Дэвенпорт отправил в рот последний кусок отличного пирога с говядиной и луком и снова наполнил элем свою глиняную кружку. – А теперь расскажите мне историю фабрики, – потребовал он. Элис доела пирог и решила, что, видимо, в самом деле пришло время рассказать все как есть – она опасалась, что, если Дэвенпорт сам начнет обо всем допытываться, его благодушное настроение исчезнет навсегда. – Вам, конечно, известно о проблемах, которые возникли в связи с тем, что огромное количество солдат после войны было демобилизовано, – заговорила она. – Прежде всего на всех не хватало работы. Мало того, появление новых машин еще больше сократило потребность в рабочих руках. Дэвенпорт понимающе кивнул, после этого Эдис решилась продолжить: – К примеру, в годы войны нельзя было обойтись без молотилок – некому было молотить. Теперь они куплены и прекрасно работают, так что не имеет смысла возвращаться к трудоемкому ручному труду только ради того, чтобы обеспечить несколько человек работой, к тому же низкооплачиваемой. Нужно было найти какое то другое решение. Дэвенпорт отхлебнул из кружки глоток эля и снова поднял глаза на Элис: – И вы решили… – …и я решила прибегнуть к поощрению различных ремесел, которые могли бы обеспечить занятость В деревне Стрикленд есть магазин, торгующий лесоматериалами, – там работают восемь человек. Там же вы увидите небольшую мастерскую по производству кирпича и керамической плитки, в которой задействовано пятеро рабочих. Дело в том, что поблизости неплохие залежи глины. В этом смысле создание фабрики керамических изделий также было вполне оправданно. |
