Но при этом все абсолютно точно помнили, что видели его.

Заминка вышла, только когда из службы правопорядка пришла информация, что пропал Игорь Дмитриевич Лапин, уехавший в военное управление за опасным преступником.

А вот из управления, наоборот, вестей не было. Ни утренней почты, ни служебных записок, даже старшие офицеры не явились с докладами.

Поначалу никто не придал этому значения. Все продолжали суетиться, бегать за подписями на поклон к разным чиновникам, заполнять бумаги в архивах и составлять срочные приказы.

Пока в один прекрасный момент не вернулся один из посыльных. Долговязый мальчишка, сын одного из охранников, с огромными глазами рассказывал, что в одном известном всем управлении началась война.

Это слово моментально разлетелось среди общего шума и достигло ушей секретаря его императорского величества.

Артур Иосифович в трех словах и один ударом папки по столу призвал работников канцелярии дворца к тишине и велел привести посыльного в свой кабинет.

Там он долго и с особой страстью к деталям допрашивал мальчишку, применяя изощренные орудия пыток, вполне подходящих для столь юного возраста: отвар и печенье.

Когда посыльный успокоился и перестал приглаживать встающие дыбом волосы, то секретарь смог узнать буквально следующее.

В военном управлении мальчишку никто не встретил, и Алексей, так звали несчастного посыльного, и тот отправился искать хоть кого-то.

И едва он подошел к конференц-залу, то услышал крики, грохот и звуки боя. После чего он забыл про все бумажки и ринулся в сторону императорского дворца с этой новостью.

Секретарь строго отчитал Алексея за брошенные бумаги и одновременно похвалил за сообразительность. Но из кабинета его не выпустил, приставив к дверям двух охранников.

Эти сведения надо было придержать, а еще лучше переговорить с бароном, который все еще находился во дворце.

Артур Иосифович вышел в коридор, спросил у дежурного, видел ли он Гласса. Тот кивнул в сторону зимнего сада, и секретарь последовал туда.

Но ни в саду, ни на террасе и ни в одном из кабинетов барона не было.

«Уехал», — подумал Артур Иосифович и пошел с докладом к его императорскому величеству.

После чего началась еще большая суматоха. Отряд лучших императорских бойцов был выслан на подмогу в военное управление. С ними поехал и Лазарев Петр Петрович, желающий лично убедиться, что никто не пострадал, и обещавший сразу же вернуться и доложить обо всем императору лично.

До этого всего не было дела лишь одной уборщице. Она заступила на смену поздно вечером, когда уже все разошлись, и даже не слышала о том, что случилось днем.

Она внимательно обошла все кабинеты, вымыла пол и собрала мусор. И удивилась только один раз, когда нашла целую корзину нераспечатанных писем.

Каждое из них было адресовано начальнику Третьего подразделения особой службы его Императорского величества барону Герману Глассу.

Впрочем, почему все эти послания были в мусорке, ее не интересовало. Уборщица собрала все в огромный пакет и вынесла на помойку, чтобы через несколько часов все вывезли за город и сожгли вместе со всеми остальными документами.

* * *

— И за что вы собираетесь арестовывать сотрудников особого отдела военного управления? — спокойно спросил я, глядя на ощетинившихся саблями людей в форме службы правопорядка.

— За насильственное удержание нашего сотрудника, — уже менее уверенно сказал Алексей Олегович, осознав, кто перед ним стоит.

На его лице отобразилась нешуточная борьба, и я прекрасно понимал Гусаренко. Перед ним стояли восемь молодых офицеров, в мятых и порванных костюмах. Да уж, не самое лучшее впечатление мы произвели.

За его спиной растерянно переминались остальные, но шпаги убирать не торопились.

— Боюсь, я даже не знаю, о ком вы говорите, — ответил я.