— Как бы я хотел участвовать в этом! — вскричал я, а Алеша явно запечалился, видно, подумал: «А как могу участвовать в этом я — испечь хороший хлеб?»

 

— И это немало, Алеша, — ответил я, угадав его мысль.

 

— Значит, ты направляешься к нам… в Зурбаган, — раздумчиво проговорил отец.

 

— Да. Хотела пароходом «Комсомолец»… А вы, наверно, самолетом?

 

Отец объяснил насчет катера и предложил Христине, если она располагает временем, присоединиться к нам. Вернее, к составу экспедиции Всероссийского общества охраны природы.

 

— Ой, спасибо! — обрадовалась Христина. — А я не помешаю?

 

— Нет, — серьезно заверил ее отец.

 

Оказалось, отнюдь не катер, а белый теплоход ожидал нас. Пусть не слишком-то большой, но с лабораторией, кают-компанией, каютками для научных работников и команды, круговой палубой. На белоснежной корме было четко выведено медными ярко начищенными буквами: «Баклан».

 

Капитан «Баклана» Григорий Иванович Бесфамильный, мрачноватый крупный мужчина в форме, принял нас хорошо. Отца он знал и, видно, уважал. Он даже уступил ему свою капитанскую каюту (отец смущенно отнекивался, но капитан настоял). Сам устроился в штурманской, поскольку никакого штурмана не было.

 

Настроение капитана испортилось, когда он разглядел, что Христина, хоть и в брюках, нисколько не парень. Я было подумал, что капитан суеверен, но боцман Иван Галчонок разъяснил нам, что у капитана стал портиться характер и он понемногу становится ругателем, а присутствие девушки вынудит его сдерживаться, чего он терпеть не может.

 

Галчонок показал наши каюты. Отдельную для Христины и четырехместную нам, ребятам. На четвертую полку мы свалили наши вещи.

 

Галчонок был «рыжий-рыжий, конопатый», ясноглазый, веселый (как наш Женя).

 

Он присел на мою койку и поведал все «бакланьи» новости.

 

 

 

1. «Баклан», оказывается, только что прибыл на Байкал, проделав огромнейшее, просто фантастическое путешествие.

 

Рожденный на судостроительном заводе Астрахани, он плыл водами Волги, Волго-Балта, Беломорско-Балтийского канала, затем переплыл Белое море, Баренцево, Карское, море Лаптевых, реку Лену — более двенадцати тысяч километров. Последние сто километров, в обход скалистого Приморского хребта, судно тащили через тайгу шесть тракторов, и это был самый трудный кусочек бесконечного, изматывающего пути.

 

2. Пока капитан «Баклана», потомок сибирского бесфамильного бродяги, одолевал вместе с преданным Галчонком и четырьмя матросами это путешествие (временами их тащили на буксире арктические суда и ледоколы), его жена ушла к другому… старшему бухгалтеру госбанка (сменять капитана дальнего плавания на бухгалтера госбанка?! Чудовищно!).

 

3. На борту «Баклана» было двое бородатых ученых (не старше двадцати пяти лет) — экспедиция Всероссийского общества охраны природы, один из них — орнитолог, другой — ихтиолог.

 

Орнитолог клялся и божился, что на Байкале, кроме «Баклана», не осталось ни одного баклана — всех побили лжеохотники и горе-туристы, — и ругался по этому поводу не хуже капитана.

 

Орнитолог уверял, что судно назвали так в память вымерших здесь птиц.