— Девочка моя… — и столько нежности было в этих словах, что тело непроизвольно покрылось мурашками, а потом жесткие губы накрыли мои, и я пропала, растворилась в любимом мужчине, стала неотъемлемой его частью, подарив себя всю, без остатка и сожалений. Поцелуй закончился, но Кремер не спешил отпускать меня, все также притягивая к себе. — Дрожишь… Ксения… Моя Ксюша… То, что между нами сегодня произойдет, случится не потому, что нужно инициировать твой дар, а потому, что для меня нет женщины желаннее и роднее. Ты единственная, самая лучшая, любимая моя.

— Что? — его слова звучали как музыка, находя отклик в моем сердце, но главный смысл все же ускользал.

— Люблю тебя! — вымученно выдохнул в губы Вест и, подхватив на руки, снова поцеловал, растворяя меня в ощущениях, присваивая, делая зависимой.

Ну и что. Я хочу принадлежать ему, хочу зависеть, нуждаться, любить… Хочу обладать им так же, как он обладает мной. Вест…

Кажется, его имя я уже простонала вслух, когда воздух коснулся моей обнаженной кожи. И когда только успела сбросить бесконечные слои одежды? Но сейчас покровы были не важны, сейчас хотелось чувствовать любимого каждой клеточкой тела, всем сердцем, вверяя ему часть своей души и получая такую же часть его души взамен.

Страстные ласки, горячие поцелуи, полное сумасшествие, легкая боль, а потом бесконечное движение, пока магические фейерверки не взорвались под закрытыми веками, а хриплые стоны не слились в один пронзительный крик. Горячее дыхание Веста все еще опаляло кожу, заставляя эйфорию растекаться по венам сладкой патокой.

— Ты совершенна, — прошептал он, касаясь губами лба, скул, подбородка. Я чувствовала, но открыть глаза не могла, лишь улыбалась в ответ. — Ты создана для меня… Ты идеальна… Моя Ксения!

— Скажи мне еще… Еще… — промурлыкала я, обхватывая его ногами.

— Самая лучшая…

— Еще…

— Самая желанная…

— Еще…

— Единственная… Любимая моя…

— Я люблю тебя, маг! — выдохнула я, удобно устраиваясь на груди Кремера. Все же день выдался нелегким, а что нас ожидало впереди, не знал никто.

— Спи, мое сероглазое беспокойство. Спи.

И я действительно уснула, чтобы через какие-то мгновения оказаться в знакомом месте.

Глава 17

Все тот же зал, наполненный странными булькающими звуками и отголосками эха. Каменные своды, исчерченные древними забытыми рунами и красные ручейки лавы, кое-где пересекающие плиты пола. Где-то капала вода, но было нестерпимо жарко. Даже я, не имея тела, ощущаю это.

С центральной площадки убрали столбы. Теперь там стоял зловещего вида трон, отлитый из единого куска какого-то металла. В тусклом свете пещеры сложно разобрать точно. Но меня терзали смутные сомнения, что покрыт он танталумом. Сколько же человеческих душ могло уйти на него? Неимоверное количество! Острые пики, венчающие спинку, казались еще страшнее из-за наколотых на них черепов. Правда, при ближайшем осмотре останки оказались бутафорскими, выполненными из какой-то прочной пластмассы, зубы — фарфоровыми, а зубчатые швы — искусно нарисованными. Но скульптор постарался на славу, создавая этот ужас.

А на самом троне восседало уже знакомое мне красное чудовище. Сейчас турруон отдыхал. Его глаза были прикрыты, а торс расслаблен. Он мерно и глубоко дышал. Вполне могло создаться впечатление, что геф спит. Но слабый шелестящий звук, донесшийся от входа, заставил его подобраться.

На верхних ступенях, прямо около арки стояла Франа Кавецкая. Она и раньше мне казалась странной, но я не связывала свои интуитивные догадки с чем-то зловещим.