— В чем же?

— В духовности. В единении матери и ребенка. Ведь те три магини, что носили первых гефов, не знали об экспериментах. Для каждой это был желанный плод, с которым делились силой, радостью, если хочешь — любовью!

— Любовью? — усмехнулась Франа. — Не смеши меня! Любовь — это фикция. Или даже хуже. Любовь — это болезнь, делающая людей слабыми, безвольными, доверчивыми и податливыми, как нагретый пчелиный воск!

— Не скажи, — покачало массивными рогами чудовище. — Безвольными людей делает вовсе не любовь, а исключительно личные черты характера. А то, что ты считаешь слабостью, я называю способностью на поступок.

— Хорош поступок — спустить свою душу в унитаз! Поступок — это выжить любой ценой, сохранив себя, не превратиться в пищу для более сильного вида. Вот, что такое поступок.

— С точки зрения гефа, ты, безусловно, права, сестра, но… — Ротрик задумался. В жутком образе появилась некая мечтательность.

— Но? — поторопила его Кавецкая.

— Если бы наши матери не любили нас, Франа, мы бы давно лежали там, где все другие эмбрионы — в мусорном контейнере! — он вдруг бросился вперед и сдавил горло женщины. — Ты хочешь жить?

— Да-а-а! — прохрипела она, пытаясь оторвать от себя красные лапы.

Верховный туррон отпустил. Даже отошел на пару шагов.

— Тогда следует помнить ту, что отдала жизнь и часть своей души, производя тебя на свет. Уверен, если магинь, которым твой отец внедряет оплодотворенные яйцеклетки, не ставить в известность об эксперименте, не тащить их в подземную лабораторию, а наблюдать в привычной для них среде, то на выходе мы получим гораздо больше удачных случаев. Турроны — прошлое, а мы с тобой — будущее, новая раса для нового, совершенного мира!

Кавецкая резко обернулась, намереваясь что-то ответить, но ее отвлек камень, упавший с потолка, прокатившийся по полу и плюхнувшийся в один из ручьев лавы.

— Здесь кто-то есть! Я чувствую! — тихо произнесла она, а я испугалась еще больше. Даже мое астральное тело задрожало. Неужели, заметили?

— Да! Здесь кто-то присутствует! — согласился с ней монстр и вскинул руку. — Там!

Если бы могла, выдохнула бы! Верховный туррон указывал не на меня, а куда-то под своды пещеры. Я проследила за направлением и изумилась. Там весело, переливаясь всеми цветами радуги, астральное тело, очень схожее по очертаниям с человеческим. Проблема в том, что астрально путешествовать могли лишь мы с дедом, а Элазару путь в храм был закрыт. Так кто сейчас находился здесь?

Франа вглядывалась в темноту, но, как и красное чудовище, ничего не видела. Я же наблюдала, как фигура проплыла ко мне, зависла на несколько мгновений, рассматривая, а потом проследовала к арке и растворилась.

— Вызывай турронов, берите артефакты и проверьте все! Не хватало еще, чтобы нас маги засекли, когда мы в двух шагах от победы! — буркнул монстр и уселся на трон.

— Слушаюсь, Повелитель!..

Что происходило дальше, я уже не слышала. Мир завертелся и померк, чтобы через секунду заиграть новыми красками.

— Ксения, маленькая моя, очнись! — шептал родной и любимый голос. Знакомые руки гладили мои щеки, шею, плечи. — Уже рассвет, у нас мало времени.

— Вест! — выдохнула я, и теплые губы тут же накрыли мои, даря ласку, нежность и смысл жизни.

* * *

Утро наступило быстро и, на мой дилетантский взгляд, как-то внезапно. Я даже будильника не услышала, а проснулась от до зубовного скрежета бодрого окрика Кремера:

— Вставай, соня! Душ в твоем распоряжении.