– К тому времени военные действия наверняка кончаться, – сказал он Олив и Кенди, сидевшим на кухне «Океанских далей». – Такое уж мое везение.

– Это и правда будет везение, – сказала Олив. На что Кенди кивнула головой.

– Точно, – откликнулся из соседней комнаты Гомер. Он все еще сомневался, не пройти ли ему призывную медицинскую комиссию. Заключения д‑ра Кедра о врожденном пороке сердца оказалось достаточно, и его освободили от воинской службы; медицинскую комиссию проходили молодые люди, принадлежащие по здоровью к первому разряду. Он же относился к четвертому. Согласно заключению семейного врача, Гомер страдал врожденным стенозом клапана легочной артерии. Семейным врачом Гомера был, разумеется, д‑р Кедр, чье письмо в местный совет по здравоохранению уберегло Гомера от войны, д‑р Кедр и сам был членом этого совета.

– Я предложил ей жениться, а она не хочет, – поделился с Гомером Уолли в их общей спальне. – Сказала, что будет меня ждать. А замуж выходить – ни за что. Говорит, хочет быть женой, а не вдовой.

– Теперь ты будешь ждать и надеяться, – сказал Гомер Кенди на другой день.

– Да, – ответила она. – Я уже несколько лет невеста Уолли. Ты появился позже. Тебе оставалось только ждать и надеяться. А тут эта война. Теперь моя очередь ждать и надеяться.

– Ты дала ему обещание? – сказал Гомер.

– Да, – кивнула Кенди. – Но обещание еще ничего не значит. Разве с тобой так не было – дал обещание и нарушил?

При этих словах Кенди Гомер невольно поежился, как если бы Кенди вдруг назвала его «Солнышком».

За рождественским столом Реймонд Кендел, стараясь поддержать разговор, сказал:

– А я бы пошел служить на подводную лодку.

– Ну и попали бы на обед омарам, – возразил Уолли.

– Ничего страшного, – отпарировал Рей. – Омары ведь частенько попадают мне на обед.

– В самолете больше шансов уцелеть, – не сдавался Уолли.

– Больше шансов, – жестко проговорила Кенди. – Скажи, почему тебя так тянет туда, где твоя жизнь зависит от случая?

– Хороший вопрос, – сказала Олив. Явно нервничая, она с такой силой бросила на дубовый поднос серебряную вилку, что рождественский гусь, как всем показалось, попытался вспорхнуть.

– Случай – это не так и мало, – проговорил Гомер и не узнал своего голоса. – Случай управляет всем. В воздухе, под водой, здесь за столом, с первой минуты рождения все и везде решает случай. («Или нерождения», – мысленно добавил он и понял, что говорит голосом д‑ра Кедра.)

– Довольно мрачная философия, – сказала Олив.

– Я думал, что ты изучаешь анатомию. А ты, оказывается, философ, – сказал Уолли Гомеру.

Гомер взглянул на Кенди – та с вызовом отвернулась.

На январь Уолли отправили в Форт‑Мид, что в штате Мэриленд. Он часто писал Олив, Гомеру, Кенди и даже Рею. Но письма были какие‑то пустые. Его наверняка учили по какой‑то программе, но он или не знал ее, или не мог о ней писать. Просто предавал бумаге скучные подробности курсантского быта. Так, описал карман, который сам сшил и привесил в ногах койки, чтобы гуталин не прикасался к зубной пасте. Поведал о конкурсе на лучшее название самолета, чем несколько дней занималось все подразделение. Писал с восторгом о поваре‑сержанте, который знал кучу неприличных стишков, раз в сто больше, чем Сениор помнил в последние годы.