Вот, например, такие:

Красотка Делила

С ума всех сводила.

И один дуралей

Помахал перед ней

Своим членом, ей‑ей.

Гомер стал обладателем такого опуса:

У Брент, молодой девицы,

Меж ног была пасть как у львицы:

Широка и гулка.

Счастливчик, добравшись до дна,

Слышал рычание льва.

А вот что пришло Рею:

Странная девчонка живет в Торонто,

Стоит большого труда

Залезть к ней туда,

Но коль сквозь чащобу прорвешься,

Обратно не скоро вернешься.

Одному Богу известно, что получала Олив. Знает ли этот сержант хоть один приемлемый для нее? – гадал Гомер, лежа вечерами в комнате Уолли после его и Кенди отъезда и прислушиваясь к биению сердца. Что все‑таки с его сердцем неладно?

Вскоре Уолли перевели в Сент‑Луис, казармы Джефферсона, 17‑й отряд, учебная эскадрилья. Тщательно продуманная структура ВВС, пришло в голову Гомера, построена по образцу «Анатомии» Грея – все разложено по полочкам и всем дано свое имя. В этом было что‑то успокаивающее, четкая организация, казалось, гарантировала безопасность. Но Кенди он убедить в этом не мог.

– Сейчас он в безопасности, а завтра? – говорила она, пожимая плечами.

«Береги Гомера, береги его сердце», – наставлял ее в письмах Уолли.

«А кто подумает о моем сердце? Да, я все еще сержусь», – отвечала ему Кенди, хотя Уолли не спрашивал о ее чувствах.

Сердилась на Уолли, но была ему верна, ждала и надеялась.

Целовала Гомера при встречах и расставаниях, но никаких других вольностей.

– Мы просто друзья, – объясняла она отцу, хотя Рей ни о чем не спрашивал.

– Вижу, – отвечал Рей.

Работа в саду этой зимой была самая простая – главным образом, обрезка крон. Все по очереди учили Гомера этому нехитрому искусству.

– Самые большие ветви отпиливают, когда температура падает ниже нуля, – объяснял Злюка Хайд.

– Дерево, если его обрезать в холод, не так кровит, – по‑своему объяснял то же самое Вернон Линч, отсекая очередную ветку.

– Когда холодно, нет той опасности заразить дерево, – подытожил наставления Эрб Фаулер, который в зимние месяцы меньше забавлялся с презервативами, скорее всего, потому, что не хотелось снимать перчатки и лезть в карман.

Правда и то, что после вопроса Гомера о дырках в профилактических средствах прыть его заметно поубавилась.

– А разве в них есть дырки? – наигранно удивился он. – Значит, производственный брак! – Потом подошел к Гомеру вплотную и шепнул на ухо:

– Дырки‑то не во всех.

– А отличить можно, какие с дырками, какие нет? – спросил Гомер.

– Нельзя, – пожал плечами Эрб. – Просто одни целые, а другие с дырками. Производственный брак.

– Точно, – кивнул Гомер. Но заметил, что пестрые пакетики в рекламной упаковке стали редко летать в его сторону.

Жена Злюки Хайда Флоренс была опять беременна. И всю зиму Толстуха Дот с Айрин Титком подшучивали над счастливыми супругами.

– Сделай милость, держись от меня подальше, – начинала Толстуха Дот, обращаясь к Злюке. – И смотри не пей кофе из моей кружки. Тебе ведь стоит дохнуть на женщину, и она брюхата.

– Это самое он со мной и сделал! – подхватывала шутку сама Флоренс.