— Немножечко потерпите голубчик, — приговаривал эпидемиолог, пихая тампон мужчине в нос. — Немножко неприятно, но нам надо сделать анализ, чтобы лучше понимать, что это за болезнь. Вот и всё, вот и молодец!

Соболев закупорил пробирки и отошёл от мужчины. Ильи рядом уже не было, видимо нашёл супругу мужчины с серпом. Верочки тоже не было в комнате, возможно она отвела страшного дядьку к маме, чтобы он её спасал. Я приложил ладонь к грудной клетке пациента и начал сканировать лёгкие. Соболев тем временем отодвинул шторку с двери в другую комнату и нырнул туда вместе со своим чемоданом.

Поражение лёгких оказалось субтотальным, могли продолжать дышать лишь верхние сегменты. Мужчина оказался довольно крепким, другой на его месте не встал бы на защиту семьи с серпом в руке.

— Будет немного неприятно, придётся откашливать много мокроты, — предупредил я мужчину, глядя ему прямо в глаза.

Тот молча кивнул и на всякий случай зажмурил глаза. Я начал потихоньку сегмент за сегментом очищать левое лёгкое и стимулировать восстановление тканей, потом перешёл на правое. Минут через десять процесс был завершён. С остальным организм сможет справиться и сам, воспалённые лимфоузлы я трогать не стал, впереди ещё много работы.

— На этом всё, — сказал я мужчине, отстранившись от него и вставая с кровати.

Он ещё раз как следует прокашлялся, задышал ровно и глубоко, потом попытался сесть на кровати, я подал ему руку в перчатке, чтобы помочь.

— Как там она? — спросил мужчина, скорее всего имея ввиду свою жену.

— Сейчас узнаем, — сказал я и отодвинул шторку, из-за которой мне навстречу вышел Юдин.

— У меня всё, — сказал Илья. — Эх, жаль не продумано, как в этом костюме вытереть пот со лба.

— Что значит всё? — взвился вдруг мужчина и как совершенно здоровый вскочил с кровати. — Она умерла?

— Да с чего вы взяли, что она умерла? — возмутился Илья, на всякий случай попятившись.

— Всё хорошо, Юрочка! — сказала выходившая из-за шторки женщина, держась рукой за дверной косяк. — Меня подлечили, теперь всё будет хорошо!

Мужчина рванул вперёд и подхватил всё ещё слабую жену. С кровати её подняло только желание узнать, что с мужем всё хорошо.

— Ты слабая ещё, тебе прилечь надо, — заботливо пробормотал мужчина и помог ей вернуться в комнату и лечь на кровать.

— Я закончил, — объявил Соболев, выходя из комнаты. — Дети все в порядке, анализы я у всех взял. Вот что заметил, взрослые в тяжёлом состоянии, а дети абсолютно здоровы, даже придраться не к чему. Я нашёл сегодня утром старые отчёты об эпидемии двадцатилетней давности, там тоже неоднократно упоминалось, что дети чаще всего не болеют, исключение составляет только подростковый возраст, но всё равно они болеют легче, чем взрослые, летальных исходов практически не было. Такое впечатление, что болезнь зачищает тех, кто постарше, освобождая место тем, кто помладше.

— Ваш рассказ очень увлекателен, Василий Иванович, — перебил я его, пока его рассуждения не зашли слишком далеко, — но у нас ещё слишком много работы, мы едва начали.

— Да-да, — закивал эпидемиолог. — Конечно-конечно, идём-идём!

Я не стал ждать, что ещё начнёт рассказывать Соболев и направился к выходу, увлекая за собой Илью. Мы уже вышли на крыльцо, когда сзади послышался детский голосок:

— Спасибо, дяденьки! — пискнул мальчишка лет шести.

— На здоровье! — обернувшись ответил я. — Береги мамку и папку!

Когда мы спустились с крыльца и подходили к калитке, Соболев снова активизировался.