Когда мы спустились с крыльца и подходили к калитке, Соболев снова активизировался.

— А вы смелый, Александр Петрович! — воскликнул он, почему-то с опаской поглядывая назад. — Не побоялись такого бугая с серпом! Да ещё и спиной к нему повернулись, а вдруг бы он серпом полоснул?

— Не полоснул бы, — отмахнулся я. — Он бы этого не сделал, я людей нутром чую.

— Да ну! — выдохнул Соболев. — У него в глазах было столько ярости!

— И страха, — добавил я. — Просто я дал ему понять, что мы не представляем угрозы его семье. Повернулся спиной — значит доверяю. Вот и он понял, что нам можно доверять.

Соболев лишь покачал головой. К моему большому удивлению, он сделал это молча. Юдин закрыл за собой калитку, и мы пошли дальше.

Глава 10

Подходя к следующему дому, я подумал, что надо было бы взять с собой кого-нибудь из семьи, чтобы не было больше инцидентов с недопониманием на пороге. Но там и позвать с собой, по сути, было некого, родители ещё слишком слабые, им бы сил поднабраться, а из детей самая старшая — та самая Верочка, которая визжала при виде нас. Даже когда мы спасли жизнь её родителям, она всё ещё смотрела на нас с опаской. Не очень подходящая кандидатура.

Я постучал в дверь и на всякий случай сделал шаг назад, чтобы не прилетело каким-нибудь плохо контролируемым серпом по шее. В доме было довольно шумно, женский голос кого-то отчитывал, возможно детей за непослушание или проказы, пришлось постучать ещё раз и погромче. Отчитывание прекратилось и меньше, чем через минуту отодвинулся засов и немного приоткрылась дверь.

Женщине было примерно лет шестьдесят, значит это бабушка, а не мама. Она уставилась на нас, как на демонов во плоти и мне снова пришлось включить красноречие, к которому женщина отнеслась сначала очень скептически, но мне удалось преодолеть этот барьер.

— Ну заходите, сынки, — сказала женщина с повязанным на голове цветастым платком, суровым лицом и сканирующим взглядом. — Ох и нарядились вы, сыночки, что только детей пугать ходить.

— Это вынужденная мера, бабуль, — пробубнил в респиратор Юдин, а при слове «бабуль» у нашей собеседницы глаз дёрнулся. — Это мы надели, чтобы самим не заболеть и других потом не заражать.

— Ну, Бог с ним, — махнула рукой женщина. — Проходите, а то мои молодые совсем уже загибаются, а внуки вон бегают, хоть бы что им.

— А сами-то вы себя как чувствуете? — спросил я у хозяйки, когда мы шли через сени на кухню.

— Да я-то, слава Богу, отделалась малыми соплями, а дочь с зятем совсем плохие, — с заговорщицким видом сообщила она.

— Это я уже понял, — кивнул я респиратором. — Ведите нас к «плохим», будем разбираться, как сделать их «хорошими».

— Вы, милочка, позвольте я и у вас для начала анализы возьму, — обратился к ней Соболев, пока мы с Юдиным искали тяжелобольных, их дальнейшие словесные баталии я слышал приглушенно, но точно могу сказать, что эпидемиологу анализы дались нелегко.

Я первой нашёл дочь встретившей нас хозяйки дома, она уже была в крайне тяжёлом состоянии, без сознания, дыхание поверхностное и очень частое. Сначала я быстро соорудил капельницу, а только потом начал сканировать лёгкие в которых практически живого места не было. Я ускорил капельницу на максимум и начал вливать целительную магическую энергию по наработанной методике.

Непередаваемое чувство удовлетворения, когда умирающий пациент благодаря твоим усилиям начинает глубже дышать, щёки розовеют и он открывает глаза. Была бы такая технология в прошлой жизни, цены бы мне не было. Хотя да, пришлось бы наверно в итоге прятаться в тайге среди медведей.