— Папка не умер, — ответил я. — Но, чтобы мне его спасти, мне нужно, чтобы ты мне не мешал.

— Папка не умер! — что было дури прокричал мальчишка и выбежал из комнаты.

На самом деле этот вопрос пока до конца не решён, но я и не соврал, теперь буду спокойно бороться за жизнь пациента, что в моей практике в этом мире потихоньку становится обыденностью. Однако всё равно, сколько бы не увидеть смертей, привыкнуть к этому и относиться хладнокровно невозможно. Разве что со временем чувства немного притупляются, но не исчезают.

К моей радости, пульс мужчины стабилизировался, потихоньку восстанавливалось и дыхание, по мере очищения лёгких, мертвенная бледность сменилась лёгким румянцем, процесс налаживается. Когда в комнату снова вбежал нетерпеливый мальчишка, мужчина открыл глаза.

— Папка живой! — вскрикнул мальчишка и хотел уже броситься к нему, но тут вовремя подоспел Слава и с трудом оттащил его назад.

— Не мешай дяде лекарю! — строго сказал он Сашке. — А то папка снова помрёт!

Последняя фраза подействовала, как заклинание, парнишка отпрянул назад и замолк, наблюдая, как я исцеляю его отца. Мужчина сильно закашлялся, избавляясь от большого количества мокроты. Его взгляд стал уже более осмысленным, и он внимательно посмотрел на меня.

— Спасибо, — хрипло пробормотал он и снова закашлялся.

— Прокашляйтесь как следует, — сказал я ему. — скоро будет лучше, а пока лежите, не вставайте.

Я поменял флакон на капельнице и почти струйный режим перевёл в быстрый капельный.

— Можете брать свои анализы, — сказал я Соболеву, выглянув на кухню.

— У мальчишки поможете взять? — жалобно спросил Василий Иванович. — Он от меня бегает.

— Попробую, — пожал я плечами и обратился к своему тёзке: — ты ведь хочешь помочь лекарям?

Мальчишка молча закивал в ответ.

— Чтобы лучше изучить эту болезнь, нам надо взять анализы не только у больных, но и у здоровых, понимаешь?

Он снова кивнул, но уже как-то неуверенно и с опаской покосился на приближающегося эпидемиолога с тампоном и пробиркой в руках.

— Да ты не бойся, это не больно, — сказал я доверительным тоном. — Я сам сегодня сдавал и точно знаю, что говорю. Неприятно немного, да, но не больно.

— Хорошо, — сказал наконец паренёк и широко открыл рот.

Глава 11

Мы ходили по домам почти до часа ночи. Если бы не жизнерадостный, бегавший от дома к дому вприпрыжку Славик, обход поселения закончился бы под утро, навещая в том числе и тех, кому это не нужно. Я даже не ожидал, что парнишка продержится так долго. Выйдя из последнего дома, мы пошли его провожать.

— Ну ты как, живой? — спросил я у мальчика, хотя тот всё ещё находился в ажитированном состоянии. Но ведь любые батарейки имеют свойство садиться.

— Всё нормально, дядь! — бодро ответил он. — Я бы с вами ещё и в Староселье съездил, там меня все знают. Или вы там были уже? Вы же через него проезжали.

— Ещё не были, — ответил за меня Юдин. — С вашего посёлка начали.

— Но мы туда сегодня уже и не поедем, — сказал я. — А то нас самих будут на носилках выносить.

— Ох, это вы зря, дядь! — мальчик остановился, посмотрел на меня испуганными глазами и покачал головой. — Они первее болеть начали, нежели мы, Шапкинские, надо было с них начинать. Помирают небось.

— Илюх, ты как? — спросил я, обречённо вздохнув.

— Да какие тут могут быть вопросы? — с некоторым возмущением спросил Соболев. — Надо срочно ехать туда! Едем же немедленно!

— Ехать, так ехать, — сказал Юдин и вздохнул, как только что это сделал я.